Книга Новая хозяйка старой фабрики, страница 54 – Елена Романова

Корнуэлл медленно высвобождал меня из одежды, периодически вжимая в стойку балдахина. Его ладонь приласкала мою грудь, пальцы коснулись трепетного живота, и я покрылась мурашками.

Корнуэлл умеет обращаться с женщинами. Он был бережен, чуток и страстен. Но еще собственнически эгоистичен, как и большинство мужчин.

Ворох простыней, лунный свет, его черные волосы, пребывающие в полном беспорядке, вычерченные кисти и запястья, испарина на спине, приятная тяжесть его тела и бесстыдное дыхание — все яркими вспышками остается в моей памяти.

Хочу помнить каждую секунду.

Стоны, поцелуи, его запах и вкус. Собственническая хватка на моих запястьях, бесстыдные движения, напряжение его мышц, удовольствие в его глазах.

Корнуэлл оказался еще лучше, чем я могла представить. Крепкий, мускулистый и мощный. Экземпляр, каким бы мечтала владеть любая на моем месте. От которого легко можно впасть в зависимость.

А там было от чего.

Без лишних слов — было.

Познав меня и полностью присвоив, он не удивился, не остановился и никак не обеспокоился тем, что я умолчала о своем небольшом секрете. Он не прервался ни на что, пока не получил свое причитающееся наслаждение от всей этой затеи.

Его пальцы обхватили мое лицо. Короткие, рванные и влажные поцелуи мешались с хриплым, надсадным дыханием.

Я смогла вновь воспринимать гнетущую реальность, только когда на улице взревел праздничный фейерверк. В небе вспыхнули яркие золотистые искры и осыпались в звездную ночь.

Обнаженная я села на постели, глядя сквозь окно на то, как загорается и гаснет дождь из искр. Все в груди дрожало от неловкой правды — мне, на самом деле, плевать на салют.

— Нравится? — горячая ладонь сверху донизу прошлась по моей спине.

— Да. Очень.

Наконец, ночь погрузилась в тишину. Корнуэлл запустил руку в мои волосы, потянул и вновь уложил меня на спину. Повернул к себе мое лицо и с наслаждением припал к губам.

Если он и собирался расспросить меня о чем-то, то совершенно точно сделает это утром. А значит, я тоже не вспомню об этом до рассвета.

Я запустила пальцы в волосы и сощурилась — солнце било в окно, пронзало его и рассыпалось радужными осколками на полу.

Я была одна.

Ворох простыней и сладковатый аромат свечей напомнили мне о том, что было здесь прошлой ночью. Я не уверена, что это называлось супружеским долгом. Долги я не любила, а ночь с Корнуэллом по моей шкале оценена не меньше, чем в миллион долларов.

Я накинула халат, вышла через боковую дверь, ведущую отныне в мою новую спальню.

Ташка, дурочка, спала на софе. Я подавила в себе ложное смущение — двойные двери, небольшой коридорчик должны были удержать все звуки.

— Ивушка, — пискнула она, приподнимаясь на локте и потирая кулаком сонные глаза.

— Я хочу принять ванну.

После я оделась в платье, соответствующее моему новому статусу, и прошла в свой кабинет. Внутри пахло лаком и канцелярским клеем. Я распахнула створки на небольшой округлый балкон, где стоял мольберт и несколько напольных горшков.

В меня ударил холодный ветер — портьеры забились. А я оглядела холмы Фавры и поднимающийся над Берном дым, и мое сердце тронули смешанные чувства: на секунду — возможно, даже мгновение — я подумала, а каково это быть женой? И сразу болезненно отмела эту мысль — у меня не обычный брак, и мы с Корнуэллом не влюблены друг в друга.