Книга Сыщик из Мурома. Дело об Идолище, страница 5 – Мария Самтенко

Но сыщик на этом не успокоился, отправил ее по окрестным селам: расспрашивать, не ходил ли к ним Златослав, не спрашивали ли его или о нем, не было ли незнакомцев, которые о жреце узнать пытались, и не знался ли в последнее время с ним дела кто-нибудь из деревенских. Дела, может, были, а, может, были и конфликты — мало ли, сказал Илья, кого еще старый жрец хотел бы принести в жертву!

После того, как родную деревню Василисы, где все знали, что она хоть и ведьма, но их ведьма, разорили и сожгли половцы, девушка не очень-то ладила с деревенскими. Но куда деваться! Пришлось ей ходить по домам да расспрашивать, правда, толку от этого было мало.

Почти все рассказывали, что видели Златослава только по праздникам, и дел никаких с местными жителями жрец не имел.

— Ходи-ходи, Василисушка, — напутствовал ей Илья, и от него, неходячего, это звучало особенно страшно. — Только не забывай смотреть на людей. Разные они бывают, добрые и злые. Если кто на тебя косо посмотрит — сразу мне говори. Не хочу, чтобы с тобой тоже несчастье случилось.

— Да кому я нужна! — отмахивалась Василиса.

— Убийце, — серьезно отвечал Муромец с лавки. — Я, может, тобой и не рисковал бы, но других помощников у меня нет.

Девица только вздыхала. За себя она не боялась, считала, что даже если и убьет ее душегубец, не велика беда — а зачем жить-то? Одной, без семьи, без родных, просто в ведьмах ходить? Старой каргой?

Раньше, когда со жрецом жила, Василиса про это не думала — некогда было. Златослав требовал от нее настоящего ведовства, но колдовские способности Василисы три года спали после трагедии с близкими, и только сейчас начали просыпаться. Но стоило ей войти в полную силу, как со жрецом случилось несчастье!

— Убийство, Василисушка, — поправлял ее Илья. — Несчастье — это с обрыва упасть или в бане угореть. Хотя и там разбираться нужно.

К своеобразной манере Муромца сводить почти все беседы ко всяким злодействам и душегубствам девица уже попривыкла. Да и к нему самому тоже. Было в Илье что-то твердое и надежное, такое, отчего Василиса забывала, что перед ней — калека.

Проще всего это забывалось, когда они сидели друг против друга и обсуждали сыскные дела. Но потом Илья пересаживался на специальную тележку, и, подобрав одеяло, уезжал из светелки по делам домашним — его отец служил в городе воеводой, а матери требовалась помощь по хозяйству — и Василиса снова вспоминала о плохом.

Помощь Илья принимал только связанную с расследованием, и получалось, что работает Василиса меньше, чем у жреца. Зато общается с разными людьми, чего раньше почти не случалось, что читает и пишет, что много разговаривает, снова привыкая к людям.

Жаль только, что дело об убийстве жреца не двигалось.

Через три дня после убийства Златослава предали огню. Церемонию проводили специально приехавшие для этого жрецы, а в поминках участвовали все его добрые знакомые из соседних деревень и даже из города. Василиса совсем умаялась, устраивая все это — а ведь надо было еще запоминать все для Ильи! Сам он, конечно, прийти не мог.

Девица внимательно смотрела за всеми, но не нашла ничего подозрительного. Муромец потребовал полный отчет, но и он ничего странного не усмотрел. Удивился только, что староста Добромил на церемонию не пришел, но у него причина была — приболел.