Книга Сыщик из Мурома. Дело об Идолище, страница 7 – Мария Самтенко

— А вот и не сказки! Куда ты, Василиса, думаешь, я ездил? Меня жрец наш Златослав не только по тем делам, о которых я тебе рассказал, в город посылал, а еще и за водой, за живой и за мертвой! Только не достал я ее. Не смог.

— Правда? — насторожилась девица. — Значит, это не сказки?

— Быль это, самая настоящая. Только забытая,

— Он сказал: живая и мертвая вода понадобится против какого-то идола. Поганого.

— Идолища Поганого? — Василиса чуть с печи не свалилась.

— Может, и Идолища, — проговорил Петруша задумчиво. — Я же не думал, что это важно. Злотослав сказал, я пошел.

Вот тут-то Василиса и с печки спрыгнула. Ухват схватила, к Петрушке шагнула и брови нахмурила:

— А расскажи-ка подробнее! Куда ходил, что искал, зачем вода и причем тут Идолище Поганое?!

Служка сел на лавке, расширил глаза — Василиса стоял над ним простоволосая, тыча ухватом в грудь. А как же без ухвата, когда ей только что всякое-разное предлагали, не стесняясь?!

— Говори, Петруша! — потребовала девица. — А, стой, я лучину зажгу, записать все хочу. Для Ильи.

Петруша только покачал головой да проворчал, что Илья этот, Муромец, ему уже заочно не нравится. Что не мысли у Василисы, то все о нем, сыскаре доморощенном!

— Так это ты, Петруша, о нем говоришь! — возмутилась девица. — Я одно слово, а ты — десять! Уже все косточки Муромцу перемыл! Давай-ка про Идолище рассказывай!

Увы! Информации у Петруши было ужасно мало. Он же не знал, что жреца Златослава решат убить, и не особо старался запомнить нужное. Все, что удалось вытянуть Василисе, выглядело столь скромно, что ей даже не понадобилось ничего записывать.

Но спать она все-таки легла с ухватом.

Наутро Василиса вернулась в Карачарово и рассказала Илье то, что ей передал Петруша: отослал его Златослав по делам, огромный список дал и велел не возвращаться, пока все не сделает. И отдельно про Идолище сказал, правда, подробностей служка, как назло, не запомнил.

Потом не удержалась, добавила, что есть способ сыщика на ноги поставить. Узнала она, что и живая, и мертвая вода — это все вода из реки Смородины, что течет под землей, и что ее-то Петруша добыл, но этого, как рассказал ему жрец Златослав, недостаточно. Вода из реки Смородины несет в себе силу чародейскую, но сама по себе она не лечит, не калечит.

«Чтобы дать ей силу, нужно прогнать через устройство специальное, чародейное», — рассказал Петруша. — «Там, в устройстве, чаша, трубки, две чарки со знаками специальными. Воду из речки Смородины в чашу наливаешь, на огонь ставишь и смотришь: в чарку черную вода мертвая потечет, в чарку белую — вода живая».

Как ни старалась Василиса вообразить устройство это, ей все самогонный аппарат представлялся.

Но и ладно! Главное, чтобы Илье помог!

— Петруша воды набрал, но устройство привезти не успел — в городе оставил. Не получилось у него сразу все, за одну ходку, взять. Сегодня утром собрался и второй раз поехал.

Сборы служки сопровождались бухтением и ворчанием, что вот она, Василиса, не любит его и не ценит. А он, молодец, ради Ильи ее старается! А вовсе не для себя, не для того, чтобы пятна рябые с физиономии живой водой смыть и шрам от меча разбойного залечить.

Но Василиса все равно была рада. После ночи с ухватом в руках внимание Петруши стало ее тяготить. Тому, что она остается в избе одна, девица радовалась едва ли не больше, чем водице этой живой.