Книга Конец партии, страница 12 – Мария Самтенко

— Итак, господин Эльзер снял квартиру в Мюнхене, заявив, что он — художник, и нуждается в тишине и уединении. Учитывая, как начинал сам фюрер, это даже забавно. На работе в каменоломнях Эльзер запасся динамитными шашками. Понятия не имею, как он отчитывался перед работодателем, куда у него уходит столько динамита, и почему работа не движется. Видимо, врал про особо твердый гранит, или что там добывают в каменоломнях.

Тут господин Эльзер снова морщится. Динамит он, видимо, воровал. А дальше… о, дальше самое интересное.

— Михаил Александрович, вы не помните, какого числа будет годовщина Пивного путча? — спрашиваю я.

— Восьмого ноября, — без запинки отвечает светлость. — А что? А, Оленька, теперь я понимаю, куда вы клоните. Думаете, наш друг планировал подорвать фюрера во время ежегодной речи?

— Именно так.

Дело в том, что у Адольфа Гитлера есть своего рода традиция — каждый год он… нет, в баню не ходит, просто выступает с торжественной речью тут, в пивном зале «Бюргербройкеллер». План Иоганна Эльзера заключается в том, чтобы подорвать Гитлера во время его полуторачасовой речи.

Для этого он приходит в пивной зал, заказывает ужин и… уходит вроде как в туалет. А на самом деле прячется в подсобных помещениях и выходит уже после закрытия. Берет инструменты и принимается долбить колонну. Ту самую, за которой будет выступать Гитлер уже в ноябре, в очередную годовщину Пивного путча.

— Он делает дырку в колонне, чтобы заложить туда взрывное устройство. Таймер… ну, я так думаю, Эльзер выставит его на середину гитлеровской речи. — я замечаю тень скепсиса в глазах светлости и добавляю. — Идемте, я покажу.

Мы проходим через ночной зал, подходим к колонне. Эльзер идет перед нами, подняв руки — и, надо сказать, выглядит он гораздо спокойнее, чем в начале. Осмотрев колонну, я отодвигаю ткань драпировки и нахожу тщательно замаскированное отверстие. Если не знать, что тут, можно подумать, что это просто трещина в бетоне.

Степанов отдает мне пистолет, берет изъятый у Эльзера фонарик, чтобы изучить все собственными глазами. Выпрямляется где-то спустя минуту и поворачивается ко мне:

— Оленька, это невероятно. У меня только два вопроса… — светлость смотрит на меня долгим задумчивым взглядом, а потом вдруг улыбается и говорит. — Нет, не два. Всего один вопрос. Здесь же наверняка есть ночная охрана! Почему персонал не заметил эти… впечатляющие строительные работы⁈

— О! Это гениально! Вы же посещали уборную? Заметили, как страшно ревет в туалетах? Во всем здании централизованный смыв, он работает каждые десять или пятнадцать минут. Господин Эльзер долбит стену только в то время, пока туалет смывает!

Светлость кивает и, тщательно подбирая слова, начинает это переводить. И с каждым словом лицо Эльзера вытягивается.

Как жаль, что я не могу рассказать Степанову, что в нашем мире такое живописное покушение провалилось из-за банальной несостыковки во времени! В тот день была плохая погода, самолеты не летали, и Гитлеру, насколько я помню из старой документалки, пришлось передвинуть свою речь на час вперед, чтобы вернуться в Берлин на поезде. Когда заложенное Эльзером взрывное устройство сработало, фюрер уже ушел из пивного зала и не пострадал.

— На самом деле, это прекрасный план. Нисколько не сомневаюсь, что он действительно мог сработать при определенной доле везения.