Книга Конец партии, страница 98 – Мария Самтенко

— Морзянкой?

— Разумеется. Я что, зря ее столько лет учила?

— Можно. Но сначала узнайте, как дети и Илеана.

Как поживает императрица, я и сама знаю: наверняка бегает как ошпаренная, организуя спасательные работы и сокрушаясь, что не может бросить все и организовать монастырь. Но царю так не скажешь, конечно.

Выбрав камень поудобнее, я дожидаюсь тишины и начинаю отстукивать этот самый SOS — надо, чтобы они поняли, что мы их слышим. Потом попробую передать что-нибудь простое, вроде того, что мы живы. Посмотрим, какая будет реакция. Нам в военке в свое время все нервы с азбукой Морзе вымотали, но я могла забыть половину. А впрочем, невелика беда: если ошибка в букве-другой, всегда можно догадаться из контекста.

У кода Морзе одно неудобство — каждая фраза получается очень длинной. Мне нужно держать в голове и то, что я хочу передать, и как кодируется каждая буква. Хорошо, что я не одна в сознании, можно попросить императора поучаствовать в передаче. Но только я начинаю стучать, что с нами все в порядке, как Алексей Второй окликает меня:

— Подождите. Попросите передать что-нибудь, чтобы мы поняли, что там — свои.

Звучит логично, особенно с учетом того, что храм обвалился не сам по себе. Что, если те, кто заложил бомбу, взяли в свои руки разбор завалов? Сейчас услышат, что император жив, и решат закопать нас поглубже.

Ответ звучит быстро — так, словно мой вопрос ждали. Я долго лежу, расшифровывая стук в буквы, и наконец озвучиваю результат:

— Ваше величество, они передали: «Вот что творит Бог»! Знаете, меня это все же слегка настораживает.

— Не стоит беспокоиться, княгиня, — в голосе Алексея Второго звучит улыбка. — Это Илеана. Сама фраза — перевод с английского, оригинал звучит так: «What hath God wrought!». Это первое официальное сообщение, переданное азбукой Морзе. Сообщение отправили из помещения Верховного суда в Вашингтоне в Балтимор. Все в порядке. Нас откопают. Это свои.

Сколько-то часов спасатели копаются, разбирая завалы — я почти теряю счет времени. Да и само ощущение реальности тоже. Чего мы ждем? Что мы обсуждаем? Со временем это становится неважным.

Есть не хочется, только пить, и я таки использую дар, чтобы дотянуться до воды в смятом, похороненном под завалами металлическом баке. Зову воду сюда, заставляю ее очиститься от мусора и пыли, и мы пьем.

С обратным процессом сложности. Если я еще могу уползти в уголок, то у Его величества никаких возможностей решить проблему, не теряя достоинства. Терпит как может.

И это мы с императором еще не ранены, в отличие от отца Николая! Я регулярно его проверяю и пять раз останавливаю кровь, потому что раны снова открылись. В какой-то момент мне кажется, что еще чуть-чуть — и мы обзаведемся трупом, но нет, обходится.

С помощью морзянки с нами больше не связываются. Да и смысл перестукиваться друг с другом по часу, завалы разбирать надо! Мы договариваемся сообщить, если император почувствует, что больше не в состоянии держать потолок, или если кто-то из нас умрет — и не раньше. Ну, в крайнем случае, если мне приспичит рожать, но тут, кажется, все пока в порядке.

Так или иначе, время идет, и в какой-то момент я замечаю, что вокруг стало светлее, появился приток свежего воздуха, а голоса, стук и скрежет слышны все отчетливее.