Книга Железная рука Императора, страница 24 – Мария Самтенко

Нет, конечно. Я все еще хочу в пансионат, эта мысль мне понравилась. Светлость вроде как ненадолго отпускают, так что можно будет съездить. Жаль, что полноценный отдых еще долго не светит – Степанов до сих пор разбирает дела после ссылки.

Последние несколько дней у нас были плотно заняты мумией, козой и родственниками. Даже Калашников почти перестал заходить – заглядывал, оставлял мне чертежи и книги и убегал.

Проблема с родней отняла больше всего сил. Отпели и похоронили Марфушу, отправили поездом сестренок обратно в ростовский пансион. Новоявленную родственницу тоже проверяли, как могли, но не нашли ничего подозрительного. Она вернулась в Ростов вместе с девочками, обещала писать. Я на всякий случай связалась с Елисеем Ивановичем, который уже вернулся в Горячий Ключ, и попросила его держаться настороже.

Потом в нашей жизни появилась коза. Цыгане оказались обязательными, доставили живность в Петербург в самые короткие сроки. Первой мыслью было вернуть козу в Горячий Ключ, но старые хозяева забирать ее отказались. У бабушки, державшей ее до Марфуши, серьезно ухудшилось здоровье, и ей стало не до животных. В итоге мы со светлостью приняли решение «осчастливить» козой директрису пансиона. Ну а что? Не следовало говорить нам, что мы ничего не понимаем в домашнем хозяйстве, и что коза – это не только ценный мех… в смысле, коза – животное умное и полезное, и что она взяла бы ее в живой уголок пансиона, если бы не боялась проверок от профильных министерств.

К несчастью для директрисы, при этом присутствовали не только мы со Славиком, но и Степанов. Согласование с нужным министерством было получено уже на следующий день, еще через день организовали отправку козы, и еще два дня потом светлость ходил и возмущался, что серьезные вещи приходится пробивать и согласовывать месяцами, но стоило рассказать про мумию и козу!..

Проблема с господином Райнером, кстати, решилась последней. Его никак не хотели забирать и пересылать в Лондон, и несколько дней гроб с высушенным телом стоял у нас в коридоре в состоянии готовности к отправке. Мне, если честно, он совершенно не мешал. Неудобство от необходимости обходить гроб по пути от вешалки до кухни было несопоставимо с тем, что пришлось вынести от Райнера при его жизни. Живущий на съемной квартире Славик, заглядывая к нам в гости, настойчиво предлагал использовать мумию как вешалку, и каждый день светлость, кажется, был все ближе к тому, чтобы согласиться.

И сегодня наконец-то свершилось!

Мы с Калашниковым сидели за чертежами, третируя приставленного к нам мага по металлу, призванного ускорить процесс изготовления опытного образца, как вдруг в квартире появился взъерошенный Степанов с четверкой подсобных рабочих. Они схватили гроб и исчезли часов этак на шесть.

За это время мы с изобретателем успели довести мага по металлу до нервного тика, и тот сбежал, потом я выставила Калашникова на свидание с какой-то девицей-чертежницей и уже почти начала беспокоиться насчет светлости. Но обошлось: тот вернулся со стопкой исписанных таможенных документов и первые двадцать минут за чаем рассуждал на тему «да мумии проще вывозить из Каира».

Потом мы все-таки немного планируем отдых в Петергофе. Всего неделю – дольше не получается. А потом светлость говорит: