Книга Железная рука Императора, страница 25 – Мария Самтенко

— А теперь, Оленька, когда мы наконец-то избавились от всех лишних персон – Калашников не в счет, вы знаете, я ему очень симпатизирую – можно заняться действительно важными вещами.

— Ничего не имею против, Михаил Александрович, – я понижаю голос до шепота и стаскиваю с него пиджак.

— Строго говоря, под «важными вещами» я имел в виду немного другое, – вспоминает светлость, обнимая меня чуть позже. – Это касалось заговора. Помните, мы обсуждали вопросы наследования в доме Романовых?..

О, это я помню. Мы решили, что после ликвидации Софьи заговорщики попытаются затаиться, и нам лучше усыпить их бдительность – не предпринимать активных действий хотя бы пару недель. В это время мы переключались на домашние хлопоты – и теперь пришло время вернуться к делу.

— Завтра я получу актуальный список наследников Алексея Второго, заверенный Геральдической палатой. Его Императорское Величество обещал принести. Он как раз получил новый после того, как я выбыл из его рода и ушел в род Черкасских.

Светлость ласково перебирает мои волосы. Я уже давно разобралась, что вопросы принадлежности к роду и кто там глава, его практически не интересуют. На внутренние интриги аристократов ему тоже плевать. Другое дело – заговор. Степанову очень хочется выяснить, кто же из дорогой родни убивал его жен и желал использовать его против царя.

— Завтра вы увидите список своими глазами, и многое прояснится, – спокойно продолжает светлость. – Помните, я рассказывал, как после событий тысяча девятьсот семнадцатого года царь изменил закон о престолонаследовании и ввел наследование по утвержденному списку?

— Да, но нас отвлек визит рыдающей жены «Г»., и вы не успели объяснить, как получилось, что вы оказались так близко к трону.

— Тут будет небольшая экскурсия в историю, Оленька. Вы когда-нибудь слышали про так называемую «великокняжескую фронду»?..

Я честно пытаюсь сообразить, но вспоминается только «фронда принцев» во времена Мазарини. Светлость рассказывает: во время династического кризиса тысяча девятьсот семнадцатого года несколько великих князей вошли в оппозицию к Николаю Второму. Им не нравилось растущее влияние Григория Распутина, они требовали отстранить от управления страной «царицу-немку» и ввести «ответственное правительство», дошло до письменных требований – а стоит ли упоминать, какие слухи они разносили в свете? Царь не выдержал демарша и выслал Николая Михайловича, Дмитрия Павловича, Андрея Владимировича и Кирилла Владимировича из Петербурга. А когда кризис миновал, все поддержавшие фронду великие князья включались в список наследников престола начиная с конца.

— И вот, Оленька, я считаю, что это кто-то из тех, кого Николай Второй отодвинул в хвост очереди двадцать с лишним лет назад. Или даже из их детей. Они обижены, уверены, что заслуживают большего, и, главное, они не хотят революции и готовы ждать.

Заверенный в Геральдической палате список императорских наследников светлость приносит следующим вечером – с рассказом о том, что Алексей Второй тоже поддерживает версию с «фрондой обиженных». Во время кризиса тысяча девятьсот семнадцатого года он был подростком, но впечатления от всех событий у него остались незабываемые. Как и у всей Российской Империи, собственно.