Книга Железная рука Императора, страница 39 – Мария Самтенко

Я требую подробностей, и Славик цитирует обиженного Никиту: начальник полиции-де заявил ему, что на Ольгу Черкасскую жалобы были разнообразнее! Побои, фонтан, поджог! А тут? Елисей Иванович сказал, что разочарован, и Боровицкий затаил на него зло!

Пообщавшись со Славиком, я забегаю в институт – нужно кое-что уточнить по документам. Времени уже много, и я возвращаюсь домой. Чуть позже приходит Степанов с новостями насчет «Г.»: ближнего родства с Романовыми тот не припомнил, но Софья как-то хвасталась, что ее бабушка происходила из шведской королевской семьи. Так что или господа великие князья имели в виду другую девицу, либо Василий не так их понял, либо такая родня всех устраивает. В любом случае, это нужно уточнять непосредственно у Кирилла и Дмитрия, а не через третьи руки. Беседа с этими господами запланирована через несколько дней.

В целом беседа вышла доброжелательной. «Г». был вполне расположен к светлости, потому что тот все-таки вызывал ему врача и оказывал первую помощь – и, очевидно, считал, что сотрудничество со Степановым поможет смягчить грозящее наказание. Так что про Софью он рассказывал долго, подробно, но не слишком разнообразно: она, якобы, в принципе относилась к мужчинам с известной долей пренебрежения, считая, что им нужно только одно. Исключение составлял сам «Г»., который по-своему любил ее и жалел. Но вот незадача, ему-то хотелось тихого семейного счастья, а Софья это дело предоставить не могла! Да и денег – это уже добавляет светлость – кормить семью и мечтающего о светской жизни возлюбленного у нее не было.

Поэтому, когда «Г». подвернулась обеспеченная девица из купеческого рода, он тут же потащил ее под венец. Правда, с работы так и не ушел – расставаться с красивой и безотказной Софьей ему не хотелось, а работа в ювелирной мастерской давала удобное прикрытие для адюльтера.

А Софья, что Софья? Они сходились и расходились. Какие-то время у девушки даже были другие партнеры, она собиралась замуж – но не сложилось. Выматывающие обоих отношения длились пять лет. Последний год у Софьи действительно появились какие-то странные проекты: она то с иронией говорила возлюбленному, что, может, скоро тоже обременит себя браком, и тоже из-за денег, то тревожно спрашивала, согласится ли он потерпеть другого мужчину. Неприятно, но года через два «Г». сможет оставить постылую жену и они с Софьей наконец поженятся. Впрочем, сам «Г». считал это обычными бабскими бреднями.

— А почему через два года? – спрашиваю я. – Такой долгий развод?

— Думаю, Оленька, это траур, – звучит ответ светлости. – По церковным правилам его носят два года, по светским – год. После этого можно снова выходить замуж. Видимо, Софья планировала, что все пройдет быстро, и в два года они уложатся и с браком, и с трауром.

Светлость улыбается, а я думаю, что для этого мира такие вопросы вообще-то вполне насущные. Наверно, не стоило показывать свою неосведомленность.

— Надеюсь, до этого не дойдет, но мне бы хотелось два года, – добавляет светлость с легким смущением. – Как Гончарова по Пушкину, а не как Чацкий.

Ага, а Софья уже запланировала траур на год. Понимала, не дура, к чему все идет. Но почему она считала, что выберется из этой авантюрой живой? Это же не логично. Обычно исполнителей подобного убивают – ну, или устраивают из них козла отпущения. Софья-Чацкий казалась неглупой девицей, но почему-то ведь планировала не спешный побег за границу подальше от «благодетелей» и властей, а счастливый брак с «Г.»! Хотя, похоже, к моей свадьбе она прозрела.