Книга Железная рука Императора, страница 7 – Мария Самтенко

Подхожу ближе, рассматриваю тело. Зрелище не из приятных. Мне даже на Марфушу смотреть было проще.

Увязавшийся с нами управляющий зеленеет и внезапно озадачивает нас новостью, что в кармане пальто у девушки обнаружили фотокарточку невесты и приглашение на свадьбу.

— А на чье имя? – уточняет светлость. – Я ее не звал.

— Неизвестно, чернила размазаны, – недовольно отвечает Елисей Иванович. – Молодой человек, оставьте меня наедине с новобрачными.

Избавившись от управляющего, начальник полиции снова сдвигает скатерть с тела Софьи:

— Взгляните сюда. Видите кровоизлияния под кожу и ссадины на внутренней поверхности губ? Это из-за того, что сначала ее душили руками, зажав рот и нос, и только потом повесили. И все еще спрашивают, почему криминал!

В прозрачных глазах светлости – сострадание, какое он явно не испытывал к живой Софье. А я вдруг задаюсь вопросом: а что за фотокарточка-то? И откуда она у покойной?

Фотография в этом мире достаточно распространена. Фотоаппараты у населения есть, в моде и семейные альбомы. Но это дело далеко не такое массовое, как в наш век смартфонов, так что отследить, так сказать, круг распространения может быть вполне реально.

Елисей Иванович кивает на табуретку рядом с окном:

— Смотрите, но не трогайте. Местное дурачье искало предсмертную записку и вытащило. Я крайне не одобряю, когда кто-то изымает улики до прибытия полиции. Тут, конечно, и без вас все заляпано отпечатками пальцев, но не усугубляйте.

Мы со светлостью обходим кушетку с телом и склоняемся над табуреткой. Туда выложили нехитрое содержимое карманов покойницы: носовой платок, какие-то женские косметические мелочи вроде кольдкрема, вязаный кошелек, перчатки, потрепанное пригласительное с размазанными чернилами и фотографию.

На фотографии мы со Славиком, Марфой, Реметовым и Боровицким-младшим на фоне Минеральной Поляны в Горячем Ключе. Снимали, кажется, в прошлом году, когда меня, вернее, старую Ольгу, еще сватали за Никитушку.

— А, это моя, – внезапно говорит светлость. – Я взял ее еще в Горячем Ключе и держал на работе. Но перед ссылкой она потерялась. Получается, это Софья ее стащила?

Степанов объясняет, что ему захотелось взять мою фотографию на память о событиях в Горячем Ключе, и он попросил Славика принести одну. Обращаться с этим ко мне светлость тогда счел неуместным.

Фотокарточку он держал на работе, в ящике стола – просто потому, что после долгого больничного проводил на службе почти все свободное время. Хотел увезти в Бирск, но не смог найти – незадолго до ссылки она потерялась.

В мягком голосе Степанова нет-нет да и проскальзывают нотки досады. Ему явно не нравится вот так про это говорить. А я смотрю на него и думаю: светлость? Неужели уже тогда?..

А чтобы я задумалась о своих чувствах к этому человеку, масонам пришлось Славика закопать!

— Ольга, спросите у брата, откуда он ее взял. Не думаю, что ваши фотоальбомы пережили пожар в усадьбе, – распоряжается Елисей Иванович. – Михаил Александрович, вы сможете вспомнить, когда видели фотографию в последний раз?

— Кажется, перед дуэлью с Райнером. Да, точно. Она пропала уже после того, как Ольга Николаевна приехала в Петербург.