Книга Железная рука Императора, страница 9 – Мария Самтенко

Степанов прикрывает глаза, пока я глажу и растираю щиколотки, икры, колени. А когда я тянусь пальцами выше, он весело смотрит на меня и спрашивает:

— Оленька, я могу узнать, на какой результат вы рассчитываете?..

Вместо ответа я сажусь к нему на колени, прижимаюсь всем телом, запускаю пальцы в волосы и притягиваю его голову для поцелуя.

Светлость отвечает. Ласкает меня сначала сквозь ткань шелковой ночной рубашки, потом поднимает ее и скользит пальцами по моей спине снизу вверх.

В кресле неудобно, приходится встать, стянуть рубашку через голову. Светлость осторожно опускает меня на постель, целует губы, шею, ненадолго останавливается на груди, спускается ниже. Ласкает медленно, осторожно, чутко прислушиваясь к каждому вздоху, каждому движению.

Сосредоточившись на этих прикосновениях и на том, чтобы дарить ласку в ответ, я забываю вообще про все. И только шепот светлости, что я должна предупредить, если мне что-то не понравится, возвращает в реальность – но ненадолго. Потом снова поцелуи и ласки, халат на полу, мое белье тоже где-то валяется, и светлость уже разводит мне ноги и оказывается внутри. Аккуратно и медленно, осторожно и сладко.

И тихий голос на ухо между нежным поцелуями:

— Оленька, если что-то будет не так, не надо молчать.

Что не так? Мне хорошо. Теплое тело на мне, плавные движения, сощуренные глаза любимого человека, прозрачные как горная вода.

— Ты... это уже говорил…

Светлость останавливается, одной рукой прижимает меня к себе, целует и шепчет:

— Потому что это важно.

Больше он ничего не говорит. У меня тоже довольно скоро уже не выходит что-то сказать, и дыхания хватает лишь вскрикнуть, когда долгожданная разрядка накрывает теплой волной.

Лежать в обнимку после всего особенно хорошо. Мы засыпаем и встаем уже ближе к обеду. К тому времени Елисей Иванович успевает предупредить о покойниках всех гостей.

Что ж. Если не брать в расчет моих сестренок, управляющего Запасного дворца и ту родню, что мало обращается со Степановым, никто особо-то и не удивлен.

Второй день свадьбы комкается и больше напоминает не торжество, а забег по пересеченной местности с препятствиями. Гостей допрашивают, выясняют, кто где был в момент убийства, сопоставляют с показаниями других. Но это все-таки сорок человек, исключая нас со Степановым, плюс прислуга, плюс охрана!

К охране, кстати, у меня много вопросов. Но прежде, чем я начинаю их задавать, светлость напоминает, что задача у них стояла охранять нас, а не стеречь сорок человек гостей во главе с даже не приглашенной Софьей.

Допросы и следственные действия растягиваются на несколько дней. В целом картина получается следующая.

День свадьбы, утро. Это суббота, и она в Империи, кстати, рабочая. Сотрудница Канцелярии Министерства Императорского двора, оно же Дворцовое ведомство, Софья Никишина внезапно обнаруживает, что один из заместителей министра, а именно, Михаил Александрович Степанов, отпросился с работы по случаю собственной свадьбы. Те, кто на эту свадьбу приглашен, планируют уйти с обеда. Софья нервничает, расспрашивает коллег и наконец уходит с работы под предлогом головной боли. Суббота, свадьба, руководство настроено лояльно – ее отпускают.

Софья появляется у дома светлости на Невском, но подняться в квартиру не удается – девушку отшивает привратник со словами, что Степанов уже уехал в Царское село. Чуть позже он отшивает и пожилую женщину, которая тоже явилась по душу Степанова и якобы хочет поговорить насчет его «семейной жизни с Оленькой». По фотографии привратник узнает Марфушу.