Книга В тени государевой, страница 21 – Мария Самтенко

— О, так вы слышали? Прекрасно, правда? На самом деле, Фанис Ильдарович прав только отчасти. Народовольцам, например, я мешаю только тем, что работаю… работал. Любопытно даже, отвяжутся ли они от меня в связи с увольнением.

— Одни отвязались, другие привязались. Михаил Александрович, а вы узнали, чья инициатива закрыть дверь в палату?

— Никто не признается, кивают друг на друга. Якобы кто-то кому-то передал, что это сказала полиция, и результат налицо. Фанис Ильдарович, конечно, очень проникся такой «безопасностью». Как итог, сегодня меня переводят в палату к людям, на шесть или восемь мест. Сюда должны положить какого-то дедушку, он ужасно храпит и на него жалуются все соседи.

Светлость добавляет, что из больницы его постараются выписать как можно раньше, но пока это не произошло, я как невеста смогу спокойно заходить в приемное время. Потом мы немного обсуждаем Марфу со Славиком, и, наконец, переключаемся на проблему масонов.

Никто не знает, есть они тут или нет. В Российской Империи масонские ложи запретили еще при Александре Первом. Но стоило светлости заметить на доме родителей одной из жертв маньяка странный знак и спросить, что это, как на него напали. И что насчет закрытой двери и подозрительно удобного окна? Это просто отдельный пункт плана! А ведь я еще, кажется, слышала, как кто-то залезает! Специально подошла посмотреть, но никого уже не было. Хотя, может, и показалось.

— Нет, Ольга Николаевна, я ничего не заметил, – отвечает светлость на мой вопрос. – Я и вас-то тогда услышал только потому, что не спал. А когда вы пришли, представляете, мне снились упреки Боровицких. Никита Иванович так возмущался, что тут, наверно, рота солдат могла бы залезть.

Степанова выписывают через три дня, в четверг. Проблем больнице он больше не создает, работы полиции не добавляет, только врачи, видимо, уже поняли, с кем имеют дело, и мечтают быстрее избавиться от такого проблемного пациента. Мало ли, что ему не понравится в следующий раз! Светлость не возмущается – он еще не совсем здоров, но планирует долечиваться дома. Тем более что он все равно пока не работает.

Работы по его основному профилю в Бирске нет – штаты всех немногочисленных ведомств укомплектованы, так что он сдает документы в резерв. Зато его внезапно приглашают преподавать в Бирский учительский институт!

Казалось бы, какой институт в двадцатитысячном Бирске, тем более, что в ста километрах Уфа, столица губернии. Но нет, он существует как минимум с прошлого века. Когда я сдаю документы, мне рассказывают, что в тысяча восемьсот шестьдесят втором году в составе Бирского уездного училища был открыт педагогический класс, в тысяча восемьсот восемьдесят втором году на его базе была создана Бирская инородческая учительская школа, которая, в свою очередь, была реорганизована в Бирскую марийскую учительскую семинарию, а затем в Бирский педагогический техникум.

И вот в конце прошлого года техникум реорганизовали в Бирский учительский институт, и у них сейчас недобор преподавателей. По штату нужно девятнадцать единиц преподавательского состава, а работает всего тринадцать, да еще сколько-то планируют привлечь по совместительству.

У Степанова юридическое образование и нет ученой степени, но, как я поняла, законодательство позволяет взять его на работу с разрешения Министерства образования. Да, через комиссию, да, с учетом квалификации и стажа, но с началом учебного года ему уже планируют дать ставку по философии. А действующего преподавателя философии перекинуть на другую должность, заткнув им еще какую-то дыру. Одно огорчение – светлость почти не знает латынь, а предыдущий преподаватель владел ею в совершенстве и даже иногда вел на ней семинары.