Книга В тени государевой, страница 43 – Мария Самтенко

А, может, они, наоборот, похитили девушку, чтобы отвести подозрения от маньяка?

Покушение в бане, кстати, я тоже отношу к светлости. Раз уж так вышло, что мы оказались там вдвоем, странно рассчитывать, что убийца вежливо постучит в дверь и предложит мне выйти со словами «простите, у нас покушение».

Итого у нас получается по две версии на каждого: масонская ложа и «привет из Петербурга» у светлости и маньяк со врагами Степанова у меня. И когда светлость провожает меня до квартиры, я расстаюсь с ним с мыслью, что пора делать ставки.

Казалось бы, какая тут спокойная жизнь, когда кругом убийцы и маньяки! Только она, к моему удивлению, продолжается вплоть до приезда Славика и Марфуши.

На нас со светлостью никто не нападает, и мы спокойно ходим на допросы. Маньяк тоже не показывается, он явно залег на дно. Но и в расследовании за эти несколько дней тоже особого прогресса не наступает. Впрочем, я знаю, что это дело небыстрое.

Славик с кормилицей добираются до Уфы чуть дольше запланированного, потому что билеты на поезд у них с пересадкой через Москву. Я еду встречать, и светлость напрашивается со мной. Мы планируем вместе доехать до города, разойтись – я на железнодорожный вокзал, а он к каким-то своим знакомым – а потом встретиться и вместе вернуться в Бирск. В ту сторону решаем ехать на автобусе, а на обратный путь нанять машину.

— Ужасно неудобно, что нет электричек, – замечает Степанов, пока мы с ним трясемся в маленьком рейсовом автобусе. – Но, знаете, ловить машину в Бирске с нашей с вами удачей, Ольга Николаевна – это все равно что ловить преступников на живца.

— Для человека, на которого покушались больше двадцати раз, у вас все прекрасно с удачей, Михаил Александрович! Я бы даже сказала, грех жаловаться!

Светлость улыбается и, переждав дорожные кочки, возвращается к очередному бульварному роману про Ната Пинкертона. А у меня не очень получается читать в транспорте – укачивает, и я почти все время смотрю в окно.

Дорога вьется по холмам. Автобус останавливается в Калинниках, Удельно-Дуванеях, поселке Благовещенского завода. Тут светлость ненадолго отвлекается от чтения и рассказывает, что некогда земля и завод принадлежали дворянскому роду Дашковых. После смерти Андрея Дмитриевича Дашкова завод отошел его дочери, писательнице и авантюристке Екатерине Радзивилл. Та живет за границей, а завод сдает в аренду не пойми кому.

После заводского поселка мы долго едем уже среди уфимских заводов. Заводы все за заборами, и особо не порассматриваешь, и дорога вьется почти как в Горячем Ключе. Тут тоже есть поселки, я запоминаю название «Черниковка». Пару лет он вроде как вошел в состав Уфы, и другие пассажиры автобуса обсуждают планы городских властей сделать из него и стайки других поселков отдельный маленький город-спутник.

Потом наконец-то Уфа, но до автостанции еще ехать и ехать – она где-то на улице Малой Казанской. Мы со Степановым договариваемся о месте и времени встречи и расходимся: светлости нужно в Городскую Думу на углу улицы Центральной и Большой Успенской, а я хочу сначала погулять по Гостиному двору, а потом поискать памятник со всадником на коне – единственную уфимскую достопримечательность, знакомую мне по открыточным видам.

Дело усложняется тем, что я не помню, кто именно изображен на памятнике. Помню, что он огромный, метров в пятнадцать, конь бьет копытом, а всадник в шапке держит плеть в воздетой руке. Но кто это – забыла напрочь! А, может, и не знала никогда.