Книга В тени государевой, страница 58 – Мария Самтенко

Главный архитектор, господин Минибаев, круглый, маленький и усатый, лет пятидесяти на вид, встречает нас лукавой улыбкой и веселым блеском в глазах. Масонский перстень он носит открыто. И да, судя по виду, Минибаев – тот самый масон-башкир, про которых Степанов говорил, что это почти нонсенс.

— Что же вы, ваша светлость, всех в списке обошли, а ко мне заглянули последним? – почти несерьезно спрашивает архитектор после первых приветствий.

— Чтобы составить свое мнение, Ильдар Алмазович, и сравнить его с вашим, конечно же, – тепло улыбается Степанов. – А еще, я же так и не поблагодарил вас за ту телеграмму на высочайшем уровне. Я имею в виду, когда на меня напали. Спасибо.

Дорогие друзья, это здание городской управы (фото с сайта Бирского исторического музея) и каланча

И современное состояние каланчи

А это расположение этих объектов на карте (2ГИС)

Пока светлость обменивается любезностями с главным архитектором, я украдкой рассматриваю кабинет. Деревянный шкаф со стеклянными дверцами, сейф, заваленный документами подоконник, стулья, три стола: один для самого архитектора, второй, приставной овальный, для посетителей, и третий, сейчас пустующий, с печатной машинкой.

Больше всего внимания привлекают две огромные карты на стене. На обоих изображен Бирск с окрестностями, и если первая, как я поняла, представляет собой перспективный генеральный план города на двадцать лет и нужна архитектору для работы, то вторая, очень старая и еще с дореформенными надписями, похоже, для красоты тут висит.

— И какое же мнение, Михаил Александрович, у вас сложилось насчет этой масонской истории? – главный архитектор лучезарно улыбается, указывая Степанову на стул.

Не знаю. Лично у меня от этого какое-то странное ощущение. Словно четкости не хватает, сплошная муть. Чем дальше, тем хуже.

Главный архитектор и светлость перебрасываются словами, как мячиками:

— А что вы имеете в виду, Ильдар Алмазович, когда говорите о «масонской истории»?

— Ну, что это? – собеседник вертит масонский перстень на пальце. – Тайный орден, управляющий миром?

В прозрачных глазах Степанова мелькает тень досады. Я вижу, что он находит и эту интонацию, и в целом подобную постановку вопроса несерьезной.

— Скорее, граждане, которым скучно и нечем заняться. Я, конечно же, не имею в виду вас, Ильдар Алмазович. Вы – другое.

Вот так, да. Не «другой», а «другое», в среднем роде. Светлость стучит кончиками пальцев по столу, словно от волнения, но на самом деле это он подбирает формулировки. А масон-башкир молчит и улыбается во всю сковородку лица.

И я тоже молчу: вспоминаю телеграмму, после которой меня спешно выдернули в Бирск. На светлость напали ночью, а утром доклад об этом уже лежал на столе у Его Императорского Величества. Меня это почему-то не зацепило, а ведь какой контраст с неторопливой работой того же Фаниса Ильдаровича! Надо было сразу догадаться, что ее отправил кто-то другой. И что этот «кто-то» должен был разъяснить светлости все нюансы его ссылки, потому что в документах, переданных императором, были данные, но не указания.

— Не совсем понимаю, для чего эти реверансы, но как вам будет угодно, – говорит наконец светлость. – Видите ли, я знаю, с чем сравнивать. Те же народовольцы: они ведь очень мотивированы. Кто-то верит в их чудесные идеалы, кто-то сидит на зарплате, но не суть. Там чувствуется, что это организация. А здесь, простите, какой-то мужской салон. Последней каплей стало то, что за два дня до вас, например, мне рассказывали про ритуал масонского посвящения. Он до сих пор мало чем отличается от того, что описывал Лев Толстой. Завязать глаза, расстегнуть рубашку, надеть на шею петлю, прижать к груди шпагу и прочитать на ухо три страницы полуоккультного текста! Простите, но это даже выглядит несерьезно… Ольга Николаевна?