Книга На задворках Империи, страница 106 – Мария Самтенко

— Очень любопытно, Ольга Николаевна, – тихо говорит светлость. – Очень. Пожалуй, это не приходило мне в голову. Знаете, а давайте пройдемся. Я хоть взгляну на памятные места: скалу Петушок, шахту, беседку. И, пожалуйста, продолжайте, все это очень интересно.

Что ж, я вовсе не против прогулки. Главное, чтобы светлости было удобно подниматься, а то в прошлый раз, помню, он сюда не ходил из-за плохого самочувствия.

Мы выходим на тропинку, и я продолжаю:

— Думаю, когда все началось, у вас действительно было искажение дара со всеми соответствующими симптомами. И это наложилось на отравление. А вы можете вспомнить, у Герасима была возможность подходить к вам незаметно? Когда вы спите?

— Запросто. Случались дни, когда я не мог спать без снотворного. Впрочем, такое бывает и до сих пор, но я стараюсь не злоупотреблять.

Видимо, в те ночи, когда светлость пользовался снотворным, Герасим и убирал следы яда. А впрочем, судя по анализам, он расслабился за три года и просто травит в свое удовольствие. Небольшими дозами и с перерывами, чтобы было похоже на искажение дара. И ничего уже не убирает, зная, что светлость перестал рассматривать версию с мышьяком.

Мы неторопливо идем по дорожке. Еще минут пять, в темпе светлости десять, и можно будет взглянуть на беседку и легендарную скалу Петушок. «А теперь, ваша светлость, посмотрите на скалу, с которой скинули отца Михаила».

— А насчет яда, думаю, он поступает через трость. Поэтому и руки у вас пострадали в первую очередь, и вы никак не найдете источник яда. Вам подсунули трость из мышьяковистой бронзы, такой сплав использовали еще в древности. Знаете, когда я впервые про это подумала? Когда вы вытащили трость из золы. Я заметила, что она целая, только немного оплавилась, и задумалась, а из чего же она сделана. Потом вспомнила, что смотре… читала про этот металл. Сходила в библиотеку и убедилась, что и цвет, и температура плавления совпадает.

— Думаете?..

— Уверена. Такой сплав ужасно токсичен, но мышьяк выгорает под действием высоких температур, так что это опасно в первую очередь для кузнецов. Готовым изделием можно спокойно пользоваться. И я подумала, зачем же использовать высокие температуры, если маги с соответствующим даром могут плавить металл в ладонях. Сделать так, чтобы мышьяк не выгорел и…

— Осторожно!

Светлость хватает меня за руку, дергает в сторону – и мимо пролетает… нечто, похожее на маленькую шаровую молнию.

Оборачиваюсь: за нами, шагах в двадцати, поднимается Вася.

Все-таки Вася!

— Умная девочка. А теперь два шага в любую сторону. Я не хочу, чтобы тебя зацепило вместе с его светлостью.

Вася соединяет ладони, и в воздухе появляется шаровая молния: вращающаяся и искрящаяся.

— В сторону! – повторяет охранник, и я складываю руки на груди. Еще чего!

Светлость чуть морщится, рука скользит к карману.

— Ольга Николаевна, послушайте его, отойдите. Вася, не хочешь объясниться?

— Не старайтесь.

Охранник немногословен. Ловлю острый взгляд светлости, бросаюсь в сторону – шаг, другой. Прочь с линии огня! Но как же это непросто…

Они ждут три моих шага, а потом начинают – как по команде. Вася швыряет молнию, Степанов выхватывает пистолет и стреляет, а я пытаюсь тянутся к воде, сделать щит, но…

Грохот выстрела, гул электрических проводов, Вася падает, но что-то врезается мне в грудь, отбрасывает на землю, и следом приходит боль.