Книга Любовь и годы. Вдали от Родины, страница 17 – Марина Павловская

— Да. Мне кажется, что на это соглашение Советскому Союзу нельзя рассчитывать всерьез. Правда, Англия находится в тяжелом положении и сама нуждается в помощи. Вряд ли вашей стране придется опасаться ее козней. Но Соединенные Штаты – богатая, не затронутая войной держава.

— Вы думаете, если США окажут нам помощь, то далеко не бескорыстно?

— Конечно. Советский Союз, даже одержав победу над Германией, будет обессилен кровопролитной войной. И тогда настанет час Соединенных Штатов. Вы меня понимаете?

— Понимаю, - вздохнула Лиля и отвернулась к столику с медикаментами.

Генрих заметил, что она хочет еще что-то спросить.

— Господин офицер, - наконец решилась она. – Скажите, действительно ли существует такой план германизации захваченных территорий?

— Вы из-за этого так расстроены?

— Конечно. Ведь это… страшно!

— Не думайте об этом, - нахмурился офицер.- Это самая настоящая утопия.

— Вы так считаете?

— Да. Для этого надо одержать полную победу. А до нее еще ох как далеко!

Мгновенная радость блеснула в глазах девушки, но тут же погасла. « И до нашей победы так же далеко,» - подумала она.

Генрих наблюдал, как тщательно она протирала руки спиртом, готовясь к перевязке. Эта русская девушка невольно заинтересовала его. Во-первых, она прекрасно говорила по-немецки, пожалуй, даже на настоящем баварском диалекте. А как она была хороша! Впервые в жизни он видел такую красавицу. Ее стройной фигуре могла бы позавидовать кинозвезда. Темные, с чудным каштановым оттенком волосы пышной волной спускались на плечи. Вовремя процедур Лиля закалывала их на затылке, открывая точеную шею. Нежный овал лица, белоснежные ровные зубки, высокая грудь…

Он привык видеть возле себя эту милую сдержанную девушку. Она не мешала, скорее, помогала держать себя в руках. Она была малоразговорчива, на вопросы отвечала сухо и односложно. Красивые серые глаза смотрели строго и печально. Для нее он был враг, он понимал это. И все же так ласковы были ее пальцы, а взгляд полон сострадания и боли.

— Потерпите, - тихо говорила она во время перевязок. – Еще немного… Пожалуйста.

Он видел, что отец относился к Лиле хорошо, был любезен, разговорчив, и это радовало Генриха. Племянник, хоть и пожирал горничную нахальным взглядом, но хамства не позволял. А вот Бригитта на каждом шагу задевала девушку, старалась в присутствии брата унизить, оскорбить. Генрих поражался, с каким спокойным достоинством Лиля переносила замечания и придирки баронессы. И все же иногда он замечал, как от обиды дрожали ее губы. В такие минуты хотелось прикрикнуть на сестру, защитить Лилю, заставить ее улыбнуться.

Она интересовалась, что делается на фронтах, и Генрих терпеливо объяснял ей, где идут бои. Положение России было тяжелым, советские войска отступали, но как! С какими боями!

— Где же те два месяца, в которые ваш фюрер обещал захватить Советский Союз? – спросила она однажды.

— На всякой войне бывают неудачи, - полушутя-полусерьезно ответил ей Генрих.

Лиля, сама не зная о том, задела самые больные его мысли, о которых в последнее время невольно приходилось думать. Он не поверял их еще никому.

9.

В начале марта в имение приехала Элен Дитрих, молодая, богато одетая женщина в сопровождении брата. Лиля видела, как мягко подкатил к парадному входу их серый лимузин. Она встретила гостей внизу, помогла им раздеться и проводила в комнату Генриха.