Онлайн книга «Любовь и годы. Вдали от Родины»
|
Ныло сердце. Как трудно было держать себя в руках, слыша хохот этих мерзких людей, своих хозяев и их гостей. « Я пропаду здесь,» - подумала она. После обеда Бригитта с офицерами уехали в город. Генрих с Паулем спустились в парк. Лиля стала убирать в столовой. Широкие двери балкона были открыты настежь, и легкий ветерок доносил запах скошенной травы, щебетали птицы. И так хорош был этот мир, с синим прозрачным небом, запахом сена, как будто и не было в помине войны, смертей, разлуки с дорогими людьми… Лиля собирала посуду на поднос и думала о Генрихе. Смогла бы она выстрелить в него? Генрих… единственный в доме человек, который понимал ее. Он сказал: жизнь одна, другой не будет. Да, жизнь одна, и кажется, она кончена. Лиля отчетливо вспомнила прошлую ночь с Рутенбергом. Как всегда, тихо она прошла в его спальню и села на край постели. Барон отложил газету и внимательно посмотрел на нее. — Что с тобой, кошечка? Раздевайся. Лиля продолжала сидеть, словно забыв, где находится. Барон взял ее за подбородок и поднял ее опущенную голову. — Ты мне не нравишься, деточка. Устала? Ну-ка, подбодрись. Он налил в рюмку коньяку и заставил выпить. Затем запер дверь на ключ и подошел к сидящей девушке. Лиля покорно разделась и закрыла глаза. — Лили, моя кошечка, ты сегодня невесела,- заговорил Рутенберг, увлекая ее на постель.- Ну-ка, улыбнись и дай мне свои губки. Он сжал ее плечи и стал целовать. — Ты должна быть особенно ласковой, ведь послезавтра я уезжаю и целую неделю не увижу тебя. А ты почему-то грустна. Ну что с тобой, киска? Ну скажи: «ты мой котик». Ну! «Ты мой ко-о-отик…» Лиля вдруг, глядя в лицо склонившемуся над ней барону, сжав зубы, сказала: — Ненавижу вас. Ненавижу. Рутенберг даже приподнялся, так поразили его эти слова. Глаза его потемнели от гнева, но он не выпустил Лилю из своих рук. — Вот как? – почти ласково заговорил он.- Как это мило – вдруг узнать, что моя девочка меня терпеть не может. Он встряхнул ее за плечи, повернул к себе лицом. — Ты напрасно ссоришься со мной, дерзкая девчонка,- усмехнулся он. - Я вижу, тебе надоело в доме. Но пока ты еще принадлежишь мне, и все равно будешь делать все, что я прикажу. И ты сейчас скажешь: «Мой котик, Я люблю тебя.» Лиля молчала, и тогда Рутенберг схватил ее за груди и костлявыми пальцами больно сдавил соски. — Ну, говори: « Котик, я тебя люблю.» Ну! Скажешь? Скажешь? Лиля в каком-то исступленном упрямстве мотала головой. — Нет! Нет! Делайте со мной что хотите, но все равно я вас ненавижу. Ненавижу! Разозленный барон долго дергал и щипал ее кожу, пока это не возбудило его. — Ладно, кошечка, а теперь мы поиграем с тобой. Это будет забавно… Этой ночью Рутенберг впервые подумал о том, что сделает после приезда с непокорной пленницей, Плюнуть на деньги, отправить на конюшню и полюбоваться, как она будет извиваться в руках солдат? Или продать в Дюссельдорф в офицерский дом? За нее вполне дадут восемьсот марок. А на эти деньги он приобретет свеженькую девочку. Шток намекал, что может достать совсем невинных созданий лет четырнадцати. И барон представил у себя в постели этакую крошку, послушную и покорную… Лиля ничего этого не знала. Она тихонько собирала посуду на поднос. Болели груди. Она понимала, что сегодняшней ночью разозлила хозяина, что дни ее в доме сочтены, и что теперь на карту поставлена ее судьба. |