Книга Любовь и годы. Вдали от Родины, страница 6 – Марина Павловская

Повар Вилли, толстяк лет пятидесяти, пожирал Лилю узкими заплывшими глазками, отпуская грубые шуточки, когда рядом не было жены. Однако, Марта все замечала, злилась и придиралась к Лиле, без конца жалуясь на нее Дитцу.

Управляющий неплохо относился к девушке. Дитца отличали строгость и сдержанность, он был немногословен, никогда не повышал на слуг голоса. Казалось, он лишь один не обращал на Лилю мужского внимания, и девушка чувствовала к нему какое-то невольное расположение.

Барон же, напротив, был говорлив и любезен. Он еще довольно крепкий мужчина, высокий, седой, с острым взглядом глубоко посаженных глаз. Встречаясь с девушкой в первые дни, он ласково говорил с ней, поправляя пуговку или воротничок на груди, касаясь холодными пальцами кожи. В такие минуты девушка замирала от страха, краснела, порывалась уйти, но барон, поглаживая ее руку, расспрашивал о жизни, о родителях. Лиля отвечала односложно, стараясь поскорее убежать. Когда барон, наконец, отпускал ее, девушка спешила в свою комнату, сгорая от стыда и бессилия перед хозяином.

Бригитта, нервная, довольно вздорная женщина, была ярой нацисткой и даже несколько лет назад участвовала в погроме евреев. Она служила в Дюссельдорфском штабе, любила носить военную форму и страшно кичилась арийской кровью, к тому же, голубой. К слугам – немцам относилась свысока, хотя и доброжелательно, Дитца уважала, а пленных словацких работниц не гнушалась собственноручно бить и таскать за волосы. Особое удовольствие ей доставляло издеваться над полькой Зосей, этим удовлетворяя себя за то время, когда к ней благоволил отец.

К Лиле она чувствовала какую-то особенную ненависть. Что было тому причиной? Молодость? Безупречная внешность? Иногда за баронессой заезжали офицеры из штаба, и, конечно, она замечала их взгляды, следившие за прислуживавшей горничной. Это доводило фройлейн почти до бешенства. Если бы это было в ее власти, Бригитта убила бы девушку не задумываясь. Но именно это бессилие и выводило ее из себя. Поэтому при случае баронесса всегда старалась унизить Лилю, обидеть, оскорбить. Как хотелось ей хоть раз довести пленницу до слез, но это никогда не удавалось.

« Кто она такая, эта русская Диана? – часто думала фройлейн, наблюдая, как ловко Лиля стелет постель или складывает в кольца накрахмаленные салфетки. – Откуда изящные манеры, чувство достоинства7 Где научилась она так гордо держать себя? Она явно хорошо воспитана. А этот блестящий немецкий!..»

Вряд ли Лиля знала, что думает о ней хозяйка. Старалась лишь держаться достойно и ничем не показывала своей обиды. Только ночью, уткнувшись в подушку, тихонько плакала.

Иногда в дом приходили пленные женщины-чешки и Зося. Они выполняли тяжелую и грязную работу, мыли и натирали полы, окна, двери, чистили на кухне котлы и кастрюли. Они с любопытством глядели на красавицу-горничную, говорили по-немецки очень плохо, с ними почти не удавалось пообщаться. Зося ходила какая-то равнодушная ко всему, непричесанная, с потухшими глазами.

Все же однажды, когда Зося натирала паркет в бильярдной, они разговорились. Полячка, захлебываясь слезами и ломая язык с немецкого на польский, рассказала, как шестнадцатилетней девчонкой стала собственностью старого барона, как спал с ней ныне погибший старший сын Рутенберга – Вальтер, как парни из гитлерюгенда – Ганс и его друзья не раз затаскивали ее к нему в комнату и насиловали… Вот уже полгода Зося жила на конюшне и была доступна любому солдату-охраннику. Побои, издевательства, ежедневное унижение… и вот теперь, в довершение всего – четвертый месяц беременна. Что делать? Как жить?