Книга Любовь и годы. Вдали от Родины, страница 9 – Марина Павловская

5.

Рутенберг отсутствовал неделю. За это время он прислал лишь телеграмму дочери, в которой сообщал, что состояние Генриха тяжелое, и ему грозит ампутация левой ноги. Бригитта ходила злая, издерганная, без всяких причин набрасываясь на работниц. Однажды Лиля оказалась свидетелем ужасной сцены: баронесса била по щекам заплаканную Зосю за плохо вымытую лестницу.

— Сейчас же перемывай, лентяйка! Только и знаешь валяться на сене с любовниками. Шлюха!

Зося, уже чуть располневшая, с округлившимся животом, пыталась что-то сказать.

— Молчать, дерзкая! Как ты смеешь отвечать мне! – закричала Бригитта - Прошло то время, когда к барону спать бегала.

— Позвольте, фройлейн, я вымою, - предложила Лиля. – Зосе тяжело, она же…

— Прошу мне не указывать! – отчеканила Бригитта. – Ты у нас… пока… на особом положении. Еще успеешь потаскать ведра. А тебе, - она повернулась к Зосе, - полезно больше двигаться. Ты должна родить здорового ребенка. Фюреру нужны солдаты.

Зося, плача, взяла ведро и пошла за водой. Лиля проводила ее грустным взглядом и закусила губу, чтобы сдержаться. Каждый день в этом доме приносил ей злые окрики, презрительные взгляды и откровенную грубость. Лиле, выросшей в дружной семье, где взрослые уважали даже детей, это было особенно оскорбительно. И все же, она старалась сохранить хоть остатки достоинства, особенно перед этой молодой фройлейн.

« Да, я рабыня, - хотелось сказать иногда. – Но я человек. Я советская девушка. Я дочь командира! «

Однажды вечером Лиля несла Гансу чистое белье. Он встретил ее на пороге комнаты, понаблюдал, как она застелила постель, потом закрыл дверь и, нагло улыбаясь, положил ключ в карман.

— Что это значит? – строго спросила Лиля.

— Будто не знаешь…

— Не знаю.

— Ты мне нравишься, детка. Я давно этого ждал. Тебя раздеть или сама? Ну!

Он протянул руки к поясу фартучка, пытаясь развязать его, но в этот миг Лиля размахнулась и с силой ударила его по щеке. Видно, сказались все унижения и издевательства, которым она подвергалась в этом доме. Хотелось хоть раз изведать радость торжества.

Ганс был так потрясен и растерян, что даже отступил на шаг. Как?! Эта пленница, дикарка-русская, рабыня – осмелилась поднять на него руку! Но странно, в нем шевельнулось какое-то невольное уважение.

— Наглец! Посмей только тронуть меня! Я тебе не Зося. Приедет барон, быстро отправит к матери.

— Простите… - пролепетал Ганс.

— Отопри дверь! – приказала Лиля.

Ганс достал ключ, долго не мог попасть в замочную скважину. Лиля вышла от него, высоко подняв красивую голову. Как радовалась она этой своей маленькой победе! Пусть мерзкий старик- барон, но только он один. И никого больше она к себе не допустит.

С этого случая Ганс никогда не позволял себе подобных выходок. Он боялся, что девушка действительно пожалуется деду и со страхом ждал его приезда. Теперь он вел себя сЛилей учтиво, от былой наглости не осталось и следа. Наблюдательная Бригитта сразу заметила иное отношение племянника к горничной и удивлялась про себя, чем это вызвано. Что-то между ними произошло, но что?

Однажды, улучив момент, Бригитта выпытала у мальчишки, что случилось, а когда узнала, расхохоталась.

— И ты не смог добиться ее? Не узнаю тебя. Сколько раз та рыжая полячка валялась в твоей кровати, а? А ведь эта – такая же шлюшка!