Онлайн книга «Любовь и годы. Вдали от Родины»
|
— Хотите, возьмем лодку? – предложил офицер.- Посмотрим на дворец со стороны воды. Неподалеку стояла будка лодочника. Дитрих взял лодку, усадил Линду и медленными взмахами весел повел лодку вдоль берега. Линда откинулась назад и опустила руку в воду. Какая-то грусть охватила ее. Глядя в бездонное голубое небо над головой, она вспомнила старый парк на Крестовском острове, озеро, в котором вот так же отражалось летнее небо, маленькую лодчонку и напротив улыбающиеся глаза Сергея. И вовсе не грусть о былой любви, а нечто большее, связывавшее ее с довоенной жизнью, укололо сердце тревожной тоской. А Пауль смотрел на сидящую против него девушку. Язык не поворачивался назвать ее женщиной, так она была юна, почти девчонка. Вот только взгляд серых глаз холоден и серьезен. Женский взгляд… Пауль внезапно подумал о старом Рутенберге. Неужели он жил с ней, как говорил Генрих? Действительно, мерзость. Катались около часа, осмотрев дворец со всех сторон. Наконец, лодка ткнулась в прибрежный песок. Офицер помог Линде на берег, привязал лодку, и они медленно пошли к шоссе. — Линда, давайте поговорим откровенно,- сказал Дитрих, крутя в пальцах какую-то веточку.- Только без громких слов о долге и патриотизме. Вы не считаете, что вам повезло? Да, да, повезло. Чем бы не закончилась эта война, вас она уже не коснется. Да, вам много пришлось испытать, но у каждого бывают черные дни. Вы молоды, красивы, богаты. Вы любимы. Чего еще желать женщине? Августовское солнце ласково пробивалось сквозь трепетавшую листву. Девушка задумчиво следила за бегающими солнечными лучами. — Отчего вы молчите? Да, война – это жестоко. Но ведь именно мы, немцы, несем миру освобождение от коммунистов. Ну зачем лично вам большевики? Ваши родители ведь не из рабочих. — Вы не поймете меня,- сказала Линда.- Да, моя мать из дворянской семьи. Но дедушка, интеллигент, профессор университета, далекий от политики человек, всегда учил нас с братом любви и верности Родине. А бабушка окончила в свое время Смольный институт благородных девиц, но сумела в трудные для страны годы жить, как все простые люди. Наверное, это было сложно. Но они выстояли. Вы не поймете меня, Пауль. Я выросла при советской власти и не признаю никакой другой. Я так воспитана, понимаете? И никогда не буду иной. — А Генрих? – спросил офицер.- Вы можете быть очень счастливой, Линда. — А вы можете сказать, что такое счастье? – грустно улыбнулись серые глаза. — Наверное, этого никто не знает,- сказал Пауль.- Оно у каждого свое. 5. Над темными морскими волнами с криками носились чайки. Балтика… Линда стояла на палубе большого шведского парохода «Соллехольм» и задумчиво смотрела вдаль, где темное предвечернее небо сливалось с такой же темной водной гладью. Казалось, она видела там, на востоке, откуда незаметно спускалась на море осенняя ночь, родной город. При одной только мысли о Ленинграде замирало сердце от страшной тревоги за родных. Мама, бабушка… успел ли отец вывезти их из осажденного города? Немецкие газеты кричали, что в Петербурге вымерло почти все население, что оставшиеся в живых люди сходят с ума и едят друг друга. « Но если это так,- думала Линда, - то почему же фашисты до сих пор не могут войти в город?» Свежий ветер развевал концы шарфика. Родная Балтика… Сколько раз под тревожные крики чаек ей приходилось провожать брата в плавание! Сначала, когда он еще учился в « мореходке», в учебные походы, а затем и в боевые. Еще с детских школьных лет навсегда запомнились Лильке корабли на рейде, брызги морской воды, праздничные встречи, веселая улыбка старшего брата, его друзья – военные моряки… Где вы сейчас, милые ребята? Живы ли? Иди холодные балтийские воды стали вам могилой? |