Онлайн книга «В аду нам не рады»
|
Пауза. — Примерно через минуту я опомнился. Начал действовать по инструкции. Включил прожектор, включил сирену и... совершил другие положенные действия. Затем я... Виноват, не могу это обсуждать с вами. — А люди? — Первых беженцев я заметил почти сразу. — А что это за бред, что некоторые говорят, что по десять, по двадцать часов выбирались? Шли говорят по одной улице больше суток? — Не могу знать. Я ни с кем не разговаривал, находясь на посту. Указывал, куда идти, охранял помещение станции. Знаю только, что когда кольца... когда все кольца опустились и из них появился этот самый туман... никто уже не вышел. Мимо моего поста, я имею в виду. Надеюсь, вышли в других местах. При себе я держал журнал, записывал каждого. Фамилия, имя, адрес. Проявлял настойчивость, если человек не мог сразу ответить. — Туман. Во сколько это произошло? — Туман образовался? В ноль часов тринадцать минут. Тридцать первого декабря. Кольца падали девятнадцать минут, плюс-минус десять секунд. И возник этот... волдырь. Туман. Только что его не было и сразу он есть. После этого людей мимо меня... не было. Пауза. — Эти кольца. Это были летательные аппараты? — Н-нет. Думаю, что нет. Это были... Как дымные кольца, как от сигареты, только светящиеся. Иногда от выхлопа окислителя при старте ракеты бывает что-то подобное... Но это не то. Да! Разные люди видели разное. Я видел кольца. Одна женщина видела диски, кувыркающиеся красные диски. Юноша по фамилии Баранов видел красные звёздочки. Как он выразился: как формочки для печенья. — Они упали сверху, с высоты? — Не наблюдал никаких следов, об этом говорящих. По-моему, они просто возникли и стали падать. На город. И туда, дальше, в степь. — Вы сами живёте в городе? — Хорошо. Вопрос по отчётности. Узнаёте? — Так точно. Это журнал с моего поста. — Смотрите. Вот это что такое. Последние двенадцать строк. Это что такое? Чем это сделано? Кислотой? Кого вы вымарывали? Пауза. — Последняя запись… Кибирова Зинаида Львовна, проспект 9 мая, 45… Но последним вышел… За ней вышел только один человек… Там был ещё только один! Я не помню… Я помню, что последний был… И я его записал сразу после неё. И поставил зигзаг, сдавая смену! — Тут двенадцать строк после этой Кибировой, майор. И только потом зигаг. И что это за химикат? Зачем и чем вы удалили записи? — Я не удалял. Что это такое? — Это тюрьма, майор Антонов. Чьё имя вы удалили? Почему, чёрт бы вас побрал, глаза у всех болят, кто пытается разобрать эти смазанные строки? — Я ничего не удалял, товарищ Рыжков. Пауза. — У вас, я гляжу, кольцо... Женаты? Семья где ваша? Пауза. Конец записи ГЛАВА 7 ВЫШЕДШИЙ ВЧИСТУЮ Эту главу придётся сделать авторизованной. Иначе не получается. Описать Зарницу очень сложно. (Впрочем, всё, связанное с КЗАИ описать сложно, и сегодня, в тридцать пятом сложно, и десять, и двадцать лет назад, и всегда было сложно. И пребудет сложно.) Сложно избежать не соблазна даже рассказать сразу всё за пятьдесят лет, сложно а неукротимой и непрерывной потребности, описывая внешне видимые события (город смотрел «Взгляд» или спал, войска несли службу, ехал опоздавший поезд; возникли в ясном морозном небе и начали падать «красные знаки» и вспыхнуло всё стеклянное; завыли сирены, проснулись люди, началась паника; по улицам промчался телепортировавшийся из Сибири БТР; люди метались, солдаты строились; начались пожары (и настоящие, и странные); сирены смолкли, хотя их никто не выключал, расползлась, словно газ, по городу тишина, люди боялись кричать, шли молча, бежали молча, исчезали молча, только двери тихо хлопали в подъездах по всему городу; полковник Саманов, собиравший людей в пожарке, вдруг пропал на ровном месте на глазах сотни испуганных людей сгрудившихся посреди плаца пождепо; кто-то прятался в бомбоубежищах, кто-то запирался в квартирах; вдруг, словно кто-то сделал объявление, основная масса горожан бросилась прочь из города, в степь, в разные стороны, кому было куда ближе; перебираясь через забор с проволокой, пробивали забор, тараня забор «жигулями» и автобусами; бежали и шли молча, волоча молчаливых серьёзных детей по присыпанным снегом тротуарам и пустырям; пропадали на бегу, в квартирах, в казармах, во сне, в толпе; все «кольца», наконец, упали — и принялось неторопливо-быстро вспухать, проявляясь изнутри себя самого, гигантское облако, заволакивая собой и гася и город и степь, и больше десяти тысяч квадратных километров оказались под комковатым куполом сгущённого до полной непрозрачности воздуха, и из этого купола уже никто не вышел), объяснять каждое событие сразу, тут же, тотчас, потому что иначе можно сойти с ума. |