Книга В аду нам не рады, страница 82 – Сергей Жарковский

— Во-первых, не заглядывал, там же Зона, мне нельзя, во-вторых, я даже половины не понял тебя сейчас.

— «Крыжка», концентратор высоких температур, — сказала им в спины, как выстрелила, подошедшая неслышно даже для Фенимора, Лиля. — Гитика известна с девяносто шестого года. Первооткрыватель Малинов. Гитика злая, многоразовая, стационарная, широко распространённая. Неумолимая. Питается с четырёх точек, как правило физически занимая одну из них. Неснимаемая. Точки локализуются на... длинный список... Особенно опасна в зимнее время и — или в областях температурных а-эн-пэ. Низкие температуры активизируют... повышают степень поведения и реакции... Перед срабатыванием выделяется большое количество газа в состоянии горения... — Она помедлила. Фенимор повернулся к ней, и Мурад повернулся тоже. Лиля стояла в дверном проёме и читала по толстой красной тетрадке. — Прицельно-струйно или взрывным облаком... Ну, и дальше тут. Предполагаемая температура.

Она захлопнула тетрадку и прижала её к плоскому животу, обхватив руками.

— Вадим, скажи честно, ничего нельзя сделать, кроме как уходить? — спросила она.

— Ничего нельзя, Лиля, — сказал Фенимор. — Беда и так вас обошла, благословила пощадой. Все живы, и надо, чтобы выжили и дальше. Будь мы на выходе сейчас, я бы с вами вообще не разговаривал. Я бы бил и пинал. Бросаем оборудование и уходим.

Мурад громко вздохнул.

— Ты же знаешь, Вадим, что мы всё, всё до последней рэбиньки собранные общественные потратили, — сказала Лиля. — И сами должны много.

— Всё поправимо кроме смерти, Лиля. Начинай собираться потихоньку. Старайся потише, не роняй ничего, ничего резко не делай.

Она отступила в сумрак коридора, повернулась и ушла в комнату.

— Ладно... — сказал Фенимор. — Радио сегодня не работает, дружище мой сосед, как старый ходила тебе говорю и отвечаю. Я сейчас буду звонить, оповещу людей, потом мы дом закрываем, и я вас выведу в Предзонье. Да прорвёмся, не скучай, с деньгами решим... (он решился) на себя беру деньги. Место новое подыщем. Дело ваше нужное, доказано. С вас спросу нет, курить вы никто не курите, так что стечение обстоятельств в итоге, нет к вам претензий, а между собой мы уж с Шухартом без вас обсудим и пересчитаем, кто что скосил и кто теперь и чем должен возместить. В любом случае, сказал, на себя беру деньги. Собирайтесь с Лилей. Две сумки, двигайтесь тихо и быстро. Соберётесь — сидите. Телефон у вас в студии?

— Он параллельный, наверху, у Сёмы есть линия, — сказал Мурад зло.

— От него и позвоню. Не дёргайся, дружище. Спокойно. Бывает. Это Зона. Она далеко видит и редко прощает. Вас простила. Пойду. Я ему там шевелиться запретил, может, уже окостенел наш писатель.

— Сёма может... — сказал Мурад. — Вад, никак иначе, только уходить? Кто на выходе нынче, могут ведь не дозвониться на радио...

— Могут, могут и погибнуть, не дозвонившись, — перебил Фенимор. И, не дав Мураду найтись с комментарием — или ответом, — протиснулся мимо него и плавно, не скрипнув ни единой ступенькой, поднялся на второй этаж. Осторожно прошёл мимо двери в Зону. Правую сторону тела почти физически ощутимо прокололи острые мурашки, хотя это был «чуечный обман», спецэффект знания.

Шугпшуйц вовсе не окостенел. Где ему было велено сидеть, то есть в кресле, он и сидел, но само кресло было теперь подвинуто к столику с включённым компом, чайник стоял на полу рядом, а Шугпшуйц мягко и бесшумно порхал по клавишам всеми десятью пальцами, как американец в кино. Крупными буквами текст^[47] на экране перед ним возникал, казалось, сразу абзацами. Что он там печатает, писатель, там ведь всё и останется навеки... Телефонного аппарата нигде не было видно, и с первого осмотра комнаты, полчаса назад, Фенимор тоже его не заметил. Зато на кровати стояли две полосатые «товарные» сумки, сохранившимися, видимо, с самого прибытия голого и босого писателя в Предзонье. Сумки были до отказа набиты, застёгнуты, перевязаны скотчем. Неужели это знаменитый «Архив Шугпшуйца», мелькнуло в голове, но было не до того, хотя и радовало, что Шугпшуйц хоть и писатель, но не дурак, и уже готов к драпу.