Книга В аду нам не рады, страница 83 – Сергей Жарковский

— Семён, где наземный телефон у тебя? — спросил Фенимор негромко.

Шугпшуйц вздрогнул, обернулся, взялся за ручки кресла и привстал.

— Как вы все тихо... В столе, — ответил он с интонацией Обломова, застуканного Штольцем за поеданием супа.

— Вытаскивай.

Появился телефон из ящика, поставлен был перед компьютером на место клавиатуры, а место перед столом освобождено. На кровать Шугпшуйц опустился, а Фенимор набрал на диске три семёрки общей линии.

— Я Иванович, — сказал тихонько и непонятно Шугпшуйц. Фенимор уставился на него с недоумением, Шугпшуйц понял, что Фенимору непонятно, махнул пальцами, что ладно, неважно, и Фенимор принял, что и ладно, раз не важно.

На коммутаторе оказалась богиня Ксения Силантьевна, но даже она не смогла найти для уважаемого Фенимора всех, ему потребных, точней, никого не смогла, кроме мэра, доступного по телефону всегда и для всех по понятным причинам. Шухарт отключил даже мобильник, Магаданчик вообще был на Земле, в Москве. С Петровичем было просто, общение свелось лишь к объявлению создавшейся ситуации в выражениях, доступных для телефонного разговора. Так и так, тут, куда я утром поехал, учудили, раскалили «крыжку», блаженно неведуя, идиоты. Эвакуирую людей, а с оборудованием непонятно, то есть, понятно, никакие сложные операции невозможны, сгорим, тут градус терпения Матушки уши печёт. Бросить, как есть, вкладываться по новой, искать альтернативную лёжку, закупать снова оборудование, половину расходов беру я. Петрович, мозг государственный, хотя и мёртвый, без звука выслушал, сказал «Угу, вези их сюда, я всё понял, дам ход информации сейчас же. Там как, без эксцессов с ведомыми?» — «Без». — «Машина нужна?» — «У меня с собой наш трак». — «Справишься, то есть?» — «С перевозкой — да, нам главное на непримиримых землян не нарваться на треке. В розыске же тут все мои, враги человечества». — «Понял. Сиди пока, где сидишь, на месте, жди звонка, спроворю либо коридор, либо сопровождение. Over». — «Over».

— Очень глупо получилось, — произнёс Шугпшуйц.

— Беда есть Беда, — ответил Фенимор, кладя трубку. — Не понимаю, почему вы трое живы. Четыре месяца с огнём играете!

— Очень глупо, — повторил Шугпшуйц.

— Конец — делу ******. — Любимая присказка Вобенаки, русский язык использующего в хвост, в гриву и в Черномырдина, пришлась, наконец, кстати.

— Чувствую себя полным мудаком, — сказал Шугпшуйц очень не по-шугпшуйцевски, а как битый бедованин. — Вот и с Луной из-за одного мудака так получилось. Обошлись, блин, без супостата. Суверенно. И без лунной базы, форпоста человечества.

— Общее тут только — мудак, — заметил Фенимор.

— Ну да... Мудак в консерватории.

Фенимор, и немного Свержин, фыркнули. Сказано было хорошо. Было тихо, люди внизу тихо двигались, собирая, видимо, одежду и, возможно, всякие записи...

— Ты пока включи мне, что хотел-то, — предложил Фенимор. — Электричество — это не страшно. Раз уж сидим, хочем курить, ждём.

Шугпшуйц покивал.

— Давайте, — сказал он, перегнулся через Фенимора и пощёлкал мышью. Окошко QuickTime разлезлось на весь экран, взвыл привод, забегали помехи. Субтитров никаких не было.

— Это копия исходника, — прокомментировал Шугпшуйц. — Запись с советского видеомагнитофона переносного, не цветная.

Первый же дёргающийся кадр явил знакомые ворота концлагерного типа — из досок и колючей проволоки. Оператор выскочил из машины самым первым, в первой волне высадки пошёл, поэтому далее камера, мельком схватив вышку, доски врат и часового у КПП по стойке «смирно, как только можно смирно, и ещё смирнее», показала выступление повышенной величавости из «волги» прямо в лужу генерала армии Язова в подробностях. Но дверцу ему открыл лично Житкур, адъютант и охрана из стоящих позади «волги» двух уазиков не смогли опередить капитана-инопланетянина.