Книга Воплощение, страница 73 – Евгений Сладков

Придирчиво напоследок оглядев место стоянки, двинулись далее по берегу. Идти с козырьком над глазами оказалось не в пример прошлому легче и приятнее. Замечать при движении стали гораздо больше деталей. Но сами движения поначалу были очень уж непривычными — сказывалась эта самодельная броня наша. С какой тоской я в эти моменты вспоминал ощущения от того бело-серебристого доспеха, что был на мне во время шахматной партии! Настоящее совершенство!

Но, несмотря на эту некоторую скованность, шли весьма бодро. Запасы выносливости были восстановлены на полную! Ещё и перед началом движения подкрепились на дорожку.

Запасы еды, кстати, тоже придумали, как упаковать-сохранить. На выручку опять пришли рыбьи пузыри и немного их кожи. Сделали из них что-то вроде пластин, между которых и положили куски готовой провизии, соорудив некое подобие коробки. А чтоб не рассыпались эти конструкции, перевязали их остатками бечевы. Теперь длинные куски её остались только в снастях — их пока разбирать не стали, просто смотали.

Весь этот скарб постарались распределить равномерно по рюкзакам, чтоб, не дай Предел, потеря какого не стала фатальной для будущего путешествия.

А ещё я, наконец-то, сделал себе грубую подделку под ножны для ножа. Зато теперь он всегда был под рукой и выхватить его я мог легко и просто. Красота!

Шли хоть и бодро, но расстояние съедалось медленно — вновь приходилось петлять. Во всём виноваты ивняки с аномальными зонами. Иногда, чтоб их обойти, приходилось приближаться к стене подземелья, в другие моменты — чуть ли не по воде обходить. «Змеиный» путь какой-то.

И одно из приближений к стене стало новой поворотной точкой путешествия, если не сказать — всего Испытания.

Завернув за очередную рощицу, оказались на неожиданной развилке. Налево уходил привычный уже рукав безопасного пути между зонами, а вот справа возвышался фасад. Да-да, именно он!

Фасад был вырублен прямо в серо-коричневой скале, создавая впечатление, что это врата в какой-то иной, потусторонний мир. Громадный, величественный, он вызывал в теле и душе необъяснимые трепет и волнение. Казалось, здесь размывается сама граница реальности, что она переплетается с фантазией, кошмаром — от количества и разнообразия диковинных Зверей на колоннах голова шла кругом! И свет от центрального кристалла вносил свою лепту — настолько затейливо укладывался на изображения Зверей, что вот-вот, и они придут в движение, спрыгнут с колонн…

По центру же фасада, в его глубине прятался тёмный провал входа куда-то…

По бокам от входа стояли две статуи-близнеца. Настолько детальные и исполинские, что уже прошедший трепет возвращался новой дрожью, новыми мурашками. И статуи очень необычные.

Необычность их была в том, что они не стояли.

Они висели.

Висели на тонкой каменной нити, что спускалась со всей высоты фасада.

Пауки? Или же паукообразные Звери? Где правда?

Головы статуй находились на уровне наших. Глядя на них, казалось, кто-то взял чашу, проделал отверстия под глаза, а затем перевернул, приделывая в качестве части тела. И восемь глаз-отверстий каждой из них смотрели на нас, проникая в самые глубины души, вызывая новые волны того трепета. И в этих глазах начиналось единственное отличие между статуями. Начиналось, но не заканчивалось. У левой глаза были янтарно-жёлтыми, у правой — изумрудно-зелёными. Около рта торчали чудовищные хелицеры, с которых в чаши под статуями падали капли тех же цветов, что и глаза.