Онлайн книга «Воплощение»
|
Лютые Насекомыши теряли дополнительную пару конечностей, возвращаясь к изначальным двум парам, но с иным количеством пальцев и фаланг, чтобы лучше цеплять и рвать жертву. Крылья становились ещё более массивными, вытянутыми, что обеспечивало им гораздо бо́льшую скорость полёта по сравнению с прошлой стадией. Хвостов становилось три вместо одного, и теперь они помогали маневрировать в полёте. Хитин покрывал тело уже целиком, с пробивающейся сквозь него шерстью. Самым же мерзостным преображением в их облике была морда. Мышиные уши исчезали вовсе, сворачиваясь во что-то усоподобное. Глаза становились крупнее и с бо́льшим выкатом. Усы теряли мягкую эластичность, превращаясь местами в жёсткую щетину. Пасть… Она вытягивалась в длину, становилась более узкой, её распирали зубы-клыки, не позволяя более плотно захлопнуть челюсть, что и приводило при дыхании к порождению звука, что, смешиваясь с тихим стрёкотом крыльев, походил на потусторонний шёпот. Другой особенностью этих Зверей было то, что они никогда не нападали в одиночку. Преследовать во мраке — могли, из-за чего и казалось, будто странный потусторонний шёпот постоянно сопровождает тебя. Нападать же — только группой в несколько особей. Делали так из-за того, что достаточно крупную, тяжёлую добычу могли унести в логово только скооперировавшись. И уже там, обдав жертву своей клейкой слюной, подвешивали к стенам и потолкам и ползали, поедая… И последнее — Звери реагировали на тепло. Так они замечали, а затем отслеживали, преследовали свою жертву, призывая «шёпотом» сородичей и после всем скопом нападая на неё. Кирон боялся. Но не Зверей, нет. Кирон боялся остаться без своего единственного друга. Друга, совершающего… ошибку?.. безумие?.. подвиг?.. Ведь Шкаф, неотрывно смотрящий наверх, пошёл вперед. И Кирону казалось, что тот с каждым шагом словно становится всё больше и больше, а его кожа приобретает зеленоватый оттенок… Или это лишь игра света от зелёных же кристаллов?.. Подойдя к тёмному провалу на полу, подняв голову вверх, Скала натурально зарычал, глядя на мерзких падальщиков. Итог закономерен, итог очевиден — их заметили. И «шёпот» зазвучал среди этих стен с невероятной интенсивностью! Та масса мерзости, что ещё мгновение назад пировала на останках, заколыхалась, заволновалась подобно неудержимому морю. И сорвалась вниз! Облепила фигуру Скалы! Попыталась облепить и не смогла! Ревя не хуже того загадочного Зверя, чей глас их сопровождал, Скала крутился на месте, выхватывая зверёнышей своими ручищами из кружащего вокруг роя… Выхватывал с такой скоростью и сноровкой, которую никак не можно ожидать от такого огромного и, ранее казалось, неповоротливого тела, никогда не выдававшего подобной скорости реакции на тренировках. Выхватывал и давил! Треск ломаемого хитина стоял невероятный! Но битва не была односторонней. Насекомыши несли потери, но безнаказанно не оставляли смерть своих товарок — Шкаф постепенно покрывался дырами — в одежде, в коже… Во все стороны летели брызги крови и гемолимфы, клочья одежды, куски хитина и крыльев тварей… И сдобрено это блюдо было невероятной смесью рычания Скалы и «шёпота», визга погибающих Лютых… Кирон и сам был далёк от роли безмолвного наблюдателя. Напали ли на него, напал ли он сам на рой — поди уже разбери, главное — в битву вступил и он. И пусть не обладал ни габаритами друга, ни его сноровкой, но свой вклад посильный вносил — то одного Насекомыша, то другого уничтожал. |