Книга Выживание, страница 24 – Евгений Сладков

— Я не спрашивала, какую ложь ты предпочитаешь сегодня. Садишься на этот ящик и не встаёшь, пока я не вернусь.

Взгляд Меланиты мог заморозить похлёбку, только вот Змея выдержала его без усилий, после чего добила веско:

— Это приказ лекаря, капитана и человека, которому надоело собирать тебя по кускам каждый вечер.

Меланита села.

Маленькая победа человечества над упрямством. Жаль, что скорее всего временная.

— Власт, со мной, — сказала Лаврия.

— В качестве чего?

— В качестве аргумента, который будет молчать и не отсвечивать.

— Моя любимая роль, — я не упустил возможности «порадоваться».

— Врёшь.

— Но ведь красиво!

На такой ноте мы и направились к штабу гарнизона.

* Песчаный Владыка: https://author.today/reader/433488/4465750

* Каменный Кабан: https://author.today/reader/433488/5222662

* Хрен Моржовый: https://author.today/reader/433488/5868220

'Они думают, я суечусь зазря.

А я на самом деле пытаюсь спасти их задницы от ими же созданных проблем.

Вежливость тут не работает. Работает только напор.'

Эрни Суетливая

Следуя за Лаврией и гарнизонным, мой взгляд волей-неволей цеплялся за всё вокруг.

Вот парень с перевязанным животом держит на коленях чужую руку и будто пытается понять, куда её деть. Дальше женщина в рваной шали молча бьёт кулаком в грудь мёртвого мужчины, словно тот просто ленится дышать. Или вон двое старших учеников Академии — похоже, из бывших третьекурсников, у которых здесь проходила выпускная практика, — тащат носилки. Причём один из них размазывает по лицу сопли и слёзы, потому как раненый на носилках старше, тяжелее и всё время просит не резать ногу. У стен сидит вчерашняя детвора с ножами в руках, которые никто не торопился отбирать. Наверное, уже поняли, что нож — это не оружие, а последняя иллюзия контроля жизни.

Крепко ругались везде, но у лекарского двора особенно. Совсем не возвышенно, а так, как ругаются люди, которым принесли шесть тяжёлых, а мест осталось на трёх, рук на двух, времени на одного, и всё равно требуется сделать вид, что данный расчёт — ещё не приговор…

— Лёгких на правый ряд! Средних — к стене! Тяжёлых не накрывать ничем! Мне нужно видеть дыхание! Кто поставил этот сучий ящик посреди прохода⁈ Уберите, пока я не начала лечить вас же им!

Над всем этим хаосом возвышался недвижимым изваянием Катаврон. Старший стоял у восточной стороны двора и смотрел в небо.

Там, за стенами, далеко-далеко, почти на самом пределе зрения, иногда вспыхивало что-то бело-жёлтое. Нечто, совсем не похожее на молнию: мутные всплески, через которые пространство, наверное, на сей раз пыталось вспомнить, как выглядит свет, но всё время ошибалось.

Одновременно страшное и, пожалуй, оттого завораживающее зрелище.

— Линия Орды? — спросил Лаврию, ткнув в его направлении.

Она кивнула:

— Дальняя. Пока.

Не удержался, восхитился вслух:

— Люблю это слово. «Пока». В нём столько возможностей умереть позже, что аж дух захватывает!

И тут же прилетело от старшей:

— Молчи, аргумент, и иди.

Напоминание было своевременным — мы как раз достигли цели, у которой гарнизонный нас оставил, скользнув внутрь…

Когда ожидание порядком затянулось, и нас наконец-то пригласили пройти.

В штабе пахло свежими чернилами, холодным железом и лютым недосыпом. За длинным столом сидели трое. Комендант гарнизона, седой интендант и женщина в форме Корпуса с перевязанной шеей. На карте, лежащей перед ними, красные и чёрные метки наползали с востока, как болезнь, накатывая на одинокие точки, которых на пути расходящейся волны стояло слишком мало…