Книга Выживание, страница 45 – Евгений Сладков

Дозорный пост стоял на плоской вершине утёса. С одной стороны к нему вела старая тропа, по которой мы примчались. С трёх остальных земля заканчивалась обрывом. За низким частоколом теснились каменная башня, навес с очередным мёртвым сигнальным кристаллом, две хозяйственные постройки и двор размером с добротную учебную площадку.

Ворота были снесены, а частокол в двух местах разломан.

Но главным стало другое — в снегу лежали люди.

Первого из «рогатых» я узнал по тёмно-красной перевязи на рукаве. Воин лежал у ворот, лицом вниз, зажимая в мёртвой руке короткий нож. Второй привалился чуть дальше к стене. Третий оказался почти скрыт обломками навеса. Ещё двое лежали рядом так близко, будто один до последнего пытался закрыть другого.

Остальных я уже не считал — не стал и не успел: никто из них не шевелился, вокруг ни одного не держалась Аура. От всего ветеранского десятка на ногах остался только тридцатый Роган.

И старший горел.

Но не одеждой и не плотью.

Его Аура стала огнём, густым, красно-белым, обнимавшим тело и длинный двуручный тесак, на котором полыхала новая для меня руна 𐌏. Снег вокруг десятника исчез, а камни под ногами раскалились. Каждый взмах оставлял в воздухе пылающий след, и каждый такой всполох обрушивался на человека напротив.

А тот… не отступал!

Высокий и широкий в плечах. В сером дорожном плаще без всяких знаков и нашивок. Лицо обычное до невозможного: тяжёлая челюсть, короткая тёмная щетина-борода в цвет волос на голове да сломанный когда-то нос. Таких можно встретить у ворот любого поселения и забыть ещё до того, как разминёшься. Неудивительно, что прозвище для него само собой сложилось в Непримечательного.

Если, конечно, не заглядывать в его глаза. Они были до странного спокойными. Чересчур спокойными для человека, вокруг которого лежало слишком много трупов.

Одноручный Меч в его правой руке выглядел проще некуда: прямой, широкий, тёмный. Ни украшений, ни света, только ещё один новый знак 𐌒 и бурые жилы, которые всякий раз, когда Огонь Рогана касался полотна клинка, вспучивались новым слоем камня.

Роган ударил сверху. Противник-незнакомец принял Двуруч-тесак на Меч.

Огонь рванулся в стороны, лизнул стену башни и превратил остатки крыши в чёрные хлопья.

Камень под ногами противника лопнул, но сам он лишь чуть согнул колено.

Роган отшатнулся. Его левая рука повисла безвольной плетью. Бок был разворочен, и Огонь не столько скрывал кровь, сколько заставлял её шипеть, пузыриться на одежде. Похоже, старшего на ногах держал лишь тридцатый уровень вкупе со злостью. А вот тело — уже нет.

— Роган! — крикнула Лаврия.

Десятник услышал и повернул голову. Всего-то на ничтожное мгновение. Увидел нас, и на его опалённом лице отразилось что-то странное. Не облегчение, а… стыд и раскаянье? Будто он не хотел, чтобы кто-то застал итог его прошлой самоуверенности и надменности.

Непримечательный тоже увидел.

И тут же использовал этот миг сполна. Его Меч коротко дёрнулся снизу вверх. Земля под сапогом Рогана вздыбилась каменным кулаком и ударила в колено, отчего нога выгнулась-вывернулась под неестественным углом.

Десятник рухнул, но успел вогнать Тесак в бок противника!

Или я попросту хотел выдать желаемое за действительное, потому что клинок вошёл в серый плащ, прорезал ткань и остановился на каменной коже.