Онлайн книга «Раздвигая границы»
|
— И всё-таки, — не удержавшись, проворчал я вслух, пока мы неспешно шагали по вымощенному идеальными плитами тротуару. — Зачем придумывать проблемы там, где их нет? Одна вилка, один нож. Всё! Вполне достаточно, чтобы набить желудок. Какой смысл в трёх разных вилках? Это же просто кусок железа с зубьями. Ингрид, идущая рядом, тут же расправила плечи и посмотрела на меня так, будто я только что при ней высморкался в рукав. — Это не «просто кусок железа», Акиро, — менторским тоном начала она, и я мысленно застонал. Опять включился режим круглой отличницы. — Это базовые правила приличия и уважения к чужому труду. Каждое блюдо имеет свою текстуру и подачу. Вилка для рыбы имеет специальное углубление, чтобы удобнее было отделять кости. Салатная вилка меньше, потому что… Она увлеченно продолжала вещать, выстраивая словесные конструкции о том, как форма лезвия ножа влияет на структуру волокон запеченного мяса. Было совершенно очевидно, что ей до дрожи нравится читать мне нравоучения. Она наслаждалась своим превосходством в этом сытом безопасном мире, где главной угрозой было перепутать рыбный нож с десертным. Нужно было срочно сбить с неё эту аристократическую спесь, пока я окончательно не уснул прямо на ходу. И у меня как раз оказался подходящий козырь в рукаве. — Очень интересно, — я резко остановился и повернулся к ней, перебивая лекцию на полуслове. — А для пирожных тоже есть особые правила? Или когда ешь фисташковый крем, можно просто откидываться на спинку стула и стонать на весь зал? Слова ударили точно в цель. Ингрид замерла с открытым ртом, а её поучающий тон разбился вдребезги о мою прямолинейность. Я вспомнил наш десерт. Мне-то принесли обычное слоеное пирожное с заварным кремом — вкусно, сладко, ничего лишнего. А вот Ингрид заказала себе местный кулинарный шедевр: кусок торта с ярко-зеленым фисташковым кремом и золотистыми карамелизованными фруктами. И когда она отправила в рот первый кусочек… я чуть со стула не сполз. Она прикрыла глаза, её ресницы задрожали, и она издала такой вибрирующий от наслаждения протяжный тихий звук, что мне захотелось немедленно провалиться сквозь землю. Или как минимум проверить, не смотрят ли на нас другие посетители. Звук был до одури специфическим, будто мы были не в приличном заведении, а… в общем там, о чем в школе вслух не говорят. Я тогда аж почувствовал, как у меня загорелись уши, а сейчас с мстительным удовольствием наблюдал за её реакцией. Лицо наследницы рода ди Яго стремительно залилось густой краской. Она стала пунцовой от кончиков ушей до линии открытых ключиц. — Я… я не стонала! — возмущенно пискнула она, судорожно озираясь по сторонам, будто прохожие могли услышать наш разговор. — Что ты такое несешь, чурбан неотесанный⁈ — Да? — я притворно удивился, скрестив руки на груди. — А мне показалось, что ты там чуть в обморок от удовольствия не упала. Звуки были такие, что я уж думал, не позвать ли лекаря. Или официанта с ведром холодной воды. — Ты невыносим! — Ингрид сжала кулаки, её глаза метали изумрудные молнии, но смущение явно перевешивало злость. — Это… это был просто гастрономический восторг! Ты ничего не понимаешь! Баланс сладости и текстуры… Карамелизованные фрукты идеально оттеняли легкую ореховую горчинку фисташкового крема, а бисквит был пропитан… |