Книга Шамбхала книга 2: Путь познания, страница 6 – Дмитрий Серебряков

Чем дальше они продвигались вглубь улицы, тем страшнее становилась картина. Скрал превратился в инкубатор для темных призраков, которые не щадили ни старых, ни малых. Воздух наполнился звоном стали и чавкающими звуками ударов по плоти, которая не хотела умирать.

Самый страшный удар ждал Сергея у колодца. Из тени дома вышел мальчик. Ему было не больше пяти лет. В руках он сжимал обломок косы, а его щеки были испачканы чем-то красным и густым. Он смотрел на аристократа снизу вверх, и на мгновение Сергею показалось, что в глубине черных глаз мелькнула искра человеческого сознания, мольба о помощи.

— Помоги… — прохрипел ребенок, но тут же его лицо исказила звериная гримаса.

Мальчик бросился вперед, целясь косой в незащищенное колено Бестужева. Сергей замер. Вся его гордость, все уроки фехтования и рассказы о славе рода рассыпались в прах перед этим пятилетним существом, которое жаждало только одного — отужинать его телом.

— Сергей, бей! — крикнул Умеров, толкнув Сергея.

Меч опустился, словно сам по себе. Маленькое тело отлетело к стене дома, а Сергей остался стоять, глядя на лежащею на земле маленькую голову. На его дорогом камзоле, украшенном гербом дома Бестужевых, расплывалось пятно детской крови. Но этого Бестужев даже не заметил.

В этот момент «Долг рода» показался ему неподъемной плитой, которая тащила его прямиком в ад. Группа продолжала идти вперед, но это уже были не гордые кандидаты в инквизиторы. Это были напуганные дети, которые внезапно поняли: в этой войне победа пахнет не славой, а дерьмом, разлагающейся плотью и несправедливой смертью тех, кто не успел вырасти.

А из окон соседних домов на них уже смотрели десятки пар черных, голодных глаз. Скрал еще не закончил свой обед.

* * *

Пока группа Бестужева захлебывалась в собственной тошноте и чужой крови на западной улице, восточный сектор Скрала оглашался мерными звуками молитв. Четверка церковников во главе с Эвклипом двигалась так, будто они были не подростками на испытании, а карающим мечом самого Неба.

Их слаженность поражала. Марк, широкоплечий юноша с волевым подбородком, коротким возгласом активировал «Саван Очищения», его клинок окутало ровное белое пламя, сжигающее одержимых еще до того, как сталь касалась плоти. Идущий следом Юлий покрыл свои доспехи голубой дымкой защиты. Любая нечисть, рискнувшая вцепиться в его плечо, мгновенно начинала дымить и обугливаться, отлетая с диким визгом.

Они шли уверенно, как отлаженный механизм, пока не достигли площади перед храмом. Но стоило им распахнуть тяжелые дубовые двери, как холодная уверенность сменилась яростью, граничащей с безумием.

Храм был осквернен. Иконы содраны, алтарь залит нечистотами, а в центре, прямо над святой иконой, к стене был прибит старый монах. Он был еще жив. А его ноги и торс буквально по живому объедали трое мелких бесов, чавкая и похрустывая костями. Рядом, опершись на колонну, стоял огромный оборотень. Тварь не нападала, она скалилась, наслаждаясь зрелищем, как вера этих мальчиков разбивалась об ужас реальности.

Бой был коротким и яростным. Ослепленные гневом церковники буквально стерли бесов в порошок, а Эвклип, чьи глаза светились фанатичным огнем, лично загнал клинок в глазницу наглому оборотню.

Когда тишина вернулась в храм, прерываемая лишь хрипами умирающего на стене, Эвклип подошел ближе. Гнев в нем сменился тяжелой взрослой решимостью. Не глядя на своих товарищей, он жестом приказал снять монаха со стены.