Книга Свет для Звёзд, страница 47 – Romancer

Начались просто невыносимые перегрузки. Я крепко зажмурила глаза и до побеления костяшек вцепилась руками в страховочную дугу. Нас начало трясти так, словно капсула попала в гигантскую бетономешалку. Приоткрыв глаза, я скользнула взглядом по визору шлема и похолодела: слева в интерфейсе разом потухла добрая половина зеленых иконок нашего взвода. Единственное, что это могло означать, – их капсулы сбили прямо на орбите, и этих ребят уже нет в живых.

Внезапно с оглушительным, закладывающим уши рёвом включился тормозной двигатель. Спустя три бесконечно долгих секунды капсула со всей дури воткнулась в грунт. От жесточайшего удара страховочные рамы автоматически отстрелились вверх, больно ударив меня по пальцам. Я кубарем вывалилась из кресла на рифленый пол, инстинктивно хватая свою винтовку. В этот же момент сработали пиропатроны на креплениях двух массивных бронестворок. Они отлетели от капсулы метров на пять и тяжело, боком вонзились в рыхлую землю. Мы тут же, словно испуганные тараканы, ломанулись под их защиту.

А снаружи творился кромешный ад.

С затянутого дымом неба, как гигантский метеоритный дождь, на планету падали десантные капсулы. Их корпуса пылали от бешеного трения об атмосферу. То и дело высоко в воздухе расцветали ослепительные вспышки взрывов, а небо исполосовали жирные синие росчерки крупнокалиберных зенитных лазеров, которые вели плотный заградительный огонь по десанту.

Даур, наш командир, решил разведать обстановку. Он чуть приподнял голову над краем укрытия и тут же безжизненным кулем рухнул обратно. Только вместо верхней части головы, прямо над воротником брони, дымились обгоревшие ошмётки плоти и расплавленного композита. Меня чуть не вывернуло наизнанку.

Я шла седьмым номером в отделении. Как только иконка Даура на моём визоре мигнула и стала пепельно-серой, у меня перед глазами тут же развернулся расширенный тактический интерфейс. Система автоматически передала мне полномочия – в эту секунду я стала командиром отделения.

С момента высадки прошло меньше двух минут, а нас осталось всего четверо.

Я тут же переключилась на командирский канал и, перекрывая грохот разрывов, срывающимся голосом заорала в микрофон:

— Я два-один-два! Я два-один-два! Нахожусь под плотным огнём противника, зажаты за баррикадой! Нужна поддержка!

Я повторила это раза три, судорожно вжимаясь шлемом в землю, прежде чем сквозь треск помех мне ответили:

— Не кричи, Ласточка! Это Тууран. Бежим к вам, справа от вас на три часа. Дайте двадцать секунд, отвлеките их!

— Да я даже не вижу, кого отвлекать! – в панике выкрикнула я. – Но ладно, поняла!

Я тут же повернулась к своим выжившим ребятам:

— Сейчас поднимаем оружие над головой и ведём плотный заградительный огонь в сторону противника, прямо вслепую! Раз, два, три!

И мы открыли огонь, высаживая заряды что есть силы, просто выставив стволы из-за края бронестворки. Винтовки заскулили, разгоняя электромагнитные болванки. Буквально через пять секунд с правой стороны, сквозь грохот боя, прорезался высокий свист десятков встречных выстрелов – кто-то открыл шквальный огонь во фланг той позиции, куда палили и мы. Походу, это Тууран со своими подоспел.

Я закинула винтовку за спину, рывком перепрыгнула через укрытие и тут же снова рухнула на живот, по-пластунски вжимаясь в выжженную землю. До позиции противника оставалось метров двадцать-двадцать пять. Оттуда в сторону отделения Туурана непрерывно летели плазменные сгустки и пули, враги полностью сосредоточились на них, забыв про нас.