Книга Дикие Земли, страница 76 – Дмитрий Шатров

С каждым словом во мне разгорался гнев. Хранилище забурлило горячим источником. Магия вскипела в каналах и требовала немедленного применения. Со стороны себя я не видел, но, наверное, выглядел страшно. Эмоции ватажников снова расцветились испугом и ожиданием неприятностей.

Добруш тоже заметно сбледнул. Но и назад пятками развернуться не мог, всё по тем же причинам. Если он сейчас сдуется, то прости-прощай капитанская должность. Прохор был прав, силу здесь уважают.

Ситуацию в который раз спас Горлопан.

— Да хорош, уже качели качать. Согласные мы на половину, — проговорил он с примирительной интонацией — Добруш, завязывай, пока Бесноватый у нас всё не отмёл.

— И то верно. После драки кулаками не машут, — поддержал его Грек. — Слово было сказано, чего опять ворошить?

— А на Добруша не серчай, он за людей впрягся, — добавил Горлопан. — Ну что, Бесноватый, решили? Предъяв к нам у тебя больше нет?

Дары показали, что ватажники действительно настроены на мировую, так что смысла нагнетать дальше не было. Поэтому я в знак добрых намерений потушил Смоляной Шар и, не сводя взгляда с Добруша, процедил:

— Решили. Только свой сюртук заберу.

— На, забирай. Он мне всё равно не впору пришелся, — буркнул тот, снимая трофей с жёлтым подкладом, но было видно, что ему полегчало.

Да всем полегчало, если честно сказать. И ватажникам, и бывшим трудягам. И Димычу, который так и сидел у меня за спиной, наблюдая за шоу с полуоткрытым ртом. Но ему только на пользу. Быстрее привыкнет к местным реалиям.

* * *

— Вот и ладненько, ясность внесли, — проскрипел Митрич, отметив что-то в блокнотике, после чего продолжил: — Теперь приступим к выборам капитана. Кого хотите, ватажники?

Вразнобой посыпались предложения:

— Бесноватого.

— Добруша хотим.

— Тебя, дед.

— Э, не, сынки. Староват я для таких должностев, — тут же отмазался Митрич. — А вам молодой нужон, с шилом в заднице.

С последней фразой он выразительно посмотрел в мою сторону.

Вот же зараза. Сам соскочил, а меня неприкрыто пиарит. Продолжает играть свою партию с не до конца понятными целями. И хоть бы для приличия спросил, чего хочу я. Надо будет поговорить с ним, чтобы так больше не делал. Шахматист, блин, любитель.

Ватажники продолжали горланить:

— Бесноватого!

— Добруша!

Я ощутил частые уколы «Чужого внимания». Среди прочих отметил взгляды Грека Трофима (выжидательные) и Добруша (недоброжелательно-насторожённый). И ещё Димыча. В спину.

— Мишель, надо соглашаться, — зашипел он, пододвигаясь ко мне. — Прекрасный же шанс. Смотри, сразу тебе и люди, и база, и снаряжение. И без копейки вложений. Такое нам надо.

Всё, Димыч ожил и вернул себе прежний авантюрно-предприимчивый настрой. Но в силу характера многие нюансы он упускал, а разжёвывать ему, что к чему, времени нет.

«Эмоциональный окрас» показал, что голоса разделились приблизительно поровну. Так что у меня были все шансы стать капитаном. А мне это в хрен не впилось. И пока не дошло до голосования, надо обозначить свою позицию. Иначе могли возникнуть осложнения.

— Димыч, давай я тебе позже всё объясню, — шикнул я на приятеля и, повысив голос, сказал: — Самоотвод у меня.

— Ващет, отказываться не принято, — неодобрительно цыкнул языком дед. — Общество уважило, доверие выразило, не след обижать людей.