Книга Дело чести, страница 78 – Андрей Булычев

— Приводные ремни рвутся, передаточные шестерёнки стачиваются, — продолжил перечислять Бочаров. — Напорные свёрла для точения ствола тупятся и горят. С пружинным делом для замков порой маемся, ваше превосходительство. Сталь на волочильном стане тянем добрую, а вот с закалкой беда. Чуть мастер с огнем в горне не угадал — пружина либо мягкой как свинец становится, либо лопается со свистом при первом взводе. Потому много угля ретортного на пробу жжем. Но это везде, на всех заводах так, просто приноравливаться ко всему надобно, и опыт большой нужен, а вот его у наших работников пока мало, многие ведь только недавно от сохи, ну а ученики только три месяца рядом с мастером постояли и уже сами к станку. Сызмальства мальчишек учить работать на станке нужно — к тому времени, как они парубками станут лучше всех переманенных с других заводов работать.

— Павел Фомич, ты всё записать успел, что говорили? — спросил скрипящего пером Осипова Алексей.

— Основное успел, ваше превосходительство, — подтвердил тот. — Я сокращённо, потом всё поправлю. С этим, с металлическим, оно гораздо быстрее гусиного выходит. — И макнул своё новое, железное перо в чернильницу-непроливайку.

— Считаю мысль Степана Ильича об учёбе детей ремеслу весьма здравой, — Алексей перевёл взгляд на Кулгунина. — Можно кроме уже работающей поместной школы сделать ещё и ремесленную, где ими, скажем, будет постигаться мастерство обработки металлов на самих станках. Насильно никто, конечно, загонять туда никого не будет. Кто-то после начальной поместной школы может пойти в то же сельское хозяйство или на обработку выращенной продукции, а вот тех, кто будет очень сильно желать поступить в эту самую ремесленную школу, тех можно вообще принимать по особому отбору-конкурсу. Догадываетесь почему?

— Так ясно почему, — послышалось из зала. — Потому как заводские, те, что у станков стоят, в пять раз больше крестьян получают. Для них и огород со своей пашней — баловство, не как для других.

— А ты попробуй сам к станку встань — коли завидно! — зашумели сидящие рядом с Бочаровым мастера и цеховые начальники. — Нам завсегда умелые руки нужны! Переходи!

— У нас своё дело не шутошное! — послышалось в ответ.

— Тихо! — хлопнул ладонью по столу Алексей. — У всех и у каждого дело серьёзное, и каждый на своём месте. Как у нас с прибылью по оружейному заводу, Иван Кузьмич?

— Хм, с прибылью? — Тот потёр затылок. — Тут всё не так просто, ваше превосходительство. Каждая фузея из казённого заказа даёт чистой прибыли нам — один рубль пятьдесят пять копеек, драгунский мушкет — рубь двадцать, штуцер — два рубля, а пистолетная пара — и того меньше, всего девяносто семь копеек. И тут ничего не поделать — «государев заказ», и всё в нём заранее отмерено. А вот с партикулярным оружием поинтереснее, тут охотничьи ружья дают почти восемь рублей чистой прибыли, без десяти копеек за каждое. И офицерские пистоли, их пара приносит нам сразу без малого четыре рубля в доход. Но у нас ведь ещё и вложения постоянные, мы же всё расширяемся. Только этой весной пять английских станков, этих «Модслей», по Оке притянули, а за них ведь чистым золотом заплачено. Даже не буду говорить, как их удалось купить, тут такое… Ну в общем, ладно, купили и купили. Инструмент всякий вечно нам надо, приспособы разные. И наш «особый» заказ. Если все траты сложить, то прибыли от оружейного завода для нас пока как бы и нет. Но мы ведь это изначально так и закладывали в общее. С оружейным производством у нас же особый замысел. И ещё хочу сказать, что несмотря на все траты, общие расходы на него в последний год сильно сократились, и это даже с учётом всех больших закупок. Выручать тут начинает как раз то партикулярное оружие, которое собирается на продажу сверх казённого заказа, вот на нём-то я и предлагаю сосредоточиться и вырабатывать его побольше.