Книга Дело чести, страница 85 – Андрей Булычев

— Да как-как, вот сюда, в этот затыльник, — показал Кудряш, — чтобы длинный железный винт через весь приклад из заднего торца в сам казённик вворачивался. Стальной стержень тогда намертво свяжет всю ствольную часть и приклад в единый монолит. Пускай деревянные стенки вокруг затвора хоть даже и треснут от удара — всё одно этот железный хребет ружью сломаться не даст!

— А что, мысль интересная, — цеховой почесал затылок. — Можно попробовать. Сначала рассверливать и ввернуть, а вот головку винта в затыльник утопить, чтоб он не торчал и не мешался.

— Вторая беда — это неудобный штык, — продолжил перечислять недостатки Дубков. — Таскать его при себе — лишняя морока, и так ведь пистоль или тесак на боку, ещё и патронная с гренадной сумки тут же свисают и за всё цепляются. Мы с их превосходительством говорили в походе, — хорошо бы, чтобы штык здесь вообще несъёмным был. Щёлк, крутанул его — и он в прорезь ложа встал, убрался. Опять, значит, его крутанул, защёлкнул — и он уже в боевом положении. И стрелку не мешает, и не потеряешь ты его, а к бою привести — секундное дело.

— Так вам, может, и вовсе он тут не нужен? — спросил Бочаров. — Сами же говорите, что в рукопашной почти и не были? Всё больше издали стрелковый бой вели.

— Нужен штык, Степан Ильич, — поддержал Дубкова Алексей. — Это в нашем, в итальянском походе только лишь дюжина человек была с четырёхлинейками. А если мы ими вооружим целый полк или даже бригаду? Увы, без штыкового боя ни одна война сейчас не обходится и ещё долго не обойдётся.

— Ну да, тогда, конечно, штык нужен, — согласился главный оружейник поместья. — Нужно понять только, какой лучше и куда его крепить.

— Четырёхгранный, игольчатый, Ильич, — сказал Алексей. — Даже не сомневайся, клинковый в ложе хорошо спрятать не получится, а вырезав широкую щель, он его сильно ослабит. Да и тяжеловат клинковый, и из ран плохо выходит, между рёбер застревает. А вот четырёхгранный штык лёгок, игла у него узкая, большого выреза ему не нужно, только если кончик прибрать, значит, и ложе не пострадает. Жёсток он опять же, сломать или погнуть практически невозможно, в стальной муфте на дуле его идеально крепить. Боковых изламывающих сил тут никаких нет, удар им строго вдоль оси иглы идёт, страшный по силе, и бьёт он как эдакое жёсткое копьё. Ну и выдергивается из раны легко. Так что я за четырёхгранный. Иван Макарович, тебе слово.

— Третье — это прицельная планка, — продолжил тот. — Хороша, удобна, слов нет, но только разбалтывается, винт шарнира у неё ослабевает, и потом рамка туда-сюда начинает ходить, оттого и прицел сбивается. Нужно всё тут усилить. Ну и последний недостаток — это сам замок. Кремень из-за тугой пружины уж больно быстро колется, полтора-два десятка выстрелов сделал — и нужно менять. Может, сможете как-то его улучшить? Чтобы если камень и менять, то пусть бы он три-четыре десятка ударов держал?

— Что скажешь, Ефрем? — Бочаров посмотрел на мастера инструментальщика.

— А что тут сказать, — держа в руках одну из винтовок, произнёс тот негромко. — Конструкция кремниевого замка традиционная, он уже две сотни лет собой колесцовый и фитильный заменил. Всё, что можно было попросту улучшить, — давно улучшено, и нашими, и иноземными мастерами. Тут нужно серьёзно подумать.