Книга Дело чести, страница 87 – Андрей Булычев

Нам нужно придумать такую мортирку, которую будут переносить буквально пара человек. Чтобы у неё был широкий и недлинный ствол, с каморой внутри, куда засыпается вышибной заряд. На бомбу с фитилем можно надевать круглый деревянный поддон — эдакую юбку, не дающую прорываться раскалённым газам и принимающую на себя всю разрушительную силу удара в стволе. Для регулировки угла, задающего дугу полёта бомбы, на дульную часть можно закрепить прочную железную сошку с отверстиями, куда будут вставляться штыри, и пятой опорой у земли. По моим предположениям, на пару сотен саженей вести прицельный огонь из неё вполне себе будет возможно, ну а беспокоящий — и в два раза дальше. Это так, прикидки. — Алексей подал несколько листов с чертежами и расчётами Бочарову. — Я ведь не оружейник и не механик, как вы, Степан Ильич. Это просто размышления и черновые наброски, над которыми мы с нашим командиром полковой оружейной команды капитаном Вьговым несколько месяцев думали. Попробуйте всё это воплотить в работающее оружие. Может, получится?

Разглядывающего бумаги Бочарова обступили его оружейники.

— А если ствол из пушечной бронзы лить? — предложил начальник кузнечно-литейного цеха. — Такой и прочнее, и полегче стального или чугунного будет. И камору нужно подумать, какую внутри делать.

— Длинный здесь ни к чему, — вторил ему начальник ствольного цеха. — Тут ведь выстрел не прямой, а эдакий дуговой, настильный будет. Можно и меньше аршина чтобы ствол был.

— Лафет большой тоже здесь не нужен, — прикидывал старший ложевого цеха. — Зачем лишнюю тяжесть таскать. Можно небольшую пяту — станину из дуба сладить и железной полосой для крепости оббить. И сошник ещё так приспособить, чтобы она в грунт не зарывалась и часть силы удара в него передавала. А по бокам станины скобы для переноски закрепить.

— Ну вот и думайте, господа оружейники, — увидев, как увлеклись мастера, произнёс Егоров. — А у меня к вам последнее дело — это облегчённые, вьючные орудия, а именно: пушка и гаубица, — и достал новую стопку скреплённых между собой листов…

Поместный совет закончился, и все те, кто обсуждал новинки в оружейном деле, начали выходить на улицу. Задержался в зале только Дубков.

— Ваше превосходительство, дозвольте обратиться! — подшагнув, вытянулся перед генералом ветеран.

— Да, конечно, обращайся, Макарович. — Алексей окинул его фигуру взглядом. — Ты чего такой строгий?

— Дело у меня особое, ваше превосходительство, касаемо наказа покойного, — промолвил тот приглушённо.

— О-о, — протянул Алексей, — ну это да, тогда, конечно, всё серьёзно. Слушаю, Иван Макарович.

— Ваше превосходительство, вы же помните тот бой, когда в первую турецкую нам самоцветные камни и всякие монеты трофеями достались? — задал вопрос Дубков.

— Помню, Макарович, как же такое забыть, — ответил Алексей. — Поровну Кузьме, Карпычу, тебе и мне досталось. Сами с Карпычем солдатской присказке учили: «Что с бою взято — то и свято. Вражье добро — солдату в уплату».

— Так точно, ваше превосходительство, так всё и было, — подтвердил ветеран. — Поровну всё, по чести поделили. Только вот нет уже Карпыча, в дальней земле схоронили, — и стянув с головы картуз, он перекрестился. — Перед смертью, когда на пароме через италийскую реку плыли, завет он мне дал, чтобы я те самые камни и золото, что ему достались, вам передал. Знал ведь, что вы их в правильное, хорошее дело употребите. А мы с Кузьмой подумали, посовещались и решили со своим так же поступить. Кузьма-то, конечно, немного потратился, ему же офицерское сукно и господское снаряжение пришлось из своих докупать, а мои все тут. Возьмите, ваше превосходительство, это вам.