Книга Сквозь лед и пламя, страница 64 – Андрей Булычев

— Егеря, держись! – покрикивал Милушкин, хотя сам едва переставлял ноги. – Вспомните, как от Милана до Турина шли! Там тоже пекло было, а ничего ведь – дошли.

— Надо будет, и до Парижа дойдём, – прохрипел Южаков, утирая пот рукавом. – Лишь бы зной спал.

— До Парижа-то, может, дойдём, – отозвался Лошкарёв, – да вот только бы ноги не отвалились раньше времени.

В Асти вошли уже в сумерках. Город был немаленький, с каменными домами и узкими улочками. Местные, завидев русские мундиры, высыпали навстречу, кричали «виват», несли вино, хлеб и фрукты. Егоров приказал строго: платить за всё, что берут, и не чинить обид. Рогозин с командой интендантских закупил у купцов несколько повозок муки, крупы и сушёного мяса.

— Хороший город, хлебосольный, – довольно крякнул Поздеев, принимая от местного старосты бочонок местного вина. – Эх, Алексей Петрович, давай хоть ночь по-человечески отдохнём?

— Отдыхаем до трёх утра, – непреклонно ответил Егоров. – Завтра к вечеру должны быть у Алессандрии. Григорий Михайлович, ну ты ведь сам знаешь – Суворов ждать не будет. Неужто не стыдно будет, когда он дело закончит, появиться?

— Ермак, по чарке только каждому! – Поздеев, насупившись, показал сотнику на бочку. – Смотри у меня, перепьются казаки – я тебя лично нагайкой отхлещу. Чай, по старшинству в своём праве.

Ночь в Асти пролетела как один миг. Солдаты спали прямо на площадях, растянувшись на нагретых дневным солнцем каменных плитах, и только караульные ходили вдоль спящих, позвякивая амуницией и ружьями.

Третий день марша стал переломным. После полудня колонна достигла Алессандрии – большой крепости, где ещё недавно стоял штаб Суворова. Город был пуст: войска только ушли на восток, остались лишь небольшие гарнизоны да раненые в госпиталях.

Егоров решил здесь не задерживаться, только сменил измученных лошадей на свежих из армейских запасов и двинулся дальше, к Тортоне. За Алессандрией дорога пошла вдоль реки, появились рощи, тень, и идти стало хоть немного легче. Однако к вечеру снова началась выжженная равнина, и люди выдохлись окончательно. Наконец, в густых сумерках показались башни Тортонской крепости.

— Ну, слава тебе, Господи, – выдохнул Лыков, падая на траву у обочины. – Дошли.

— Не дошли ещё, – одёрнул его Горшков. – Это только Тортона, Тишка. До армии нам ещё топать и топать. Вставай, пошли, капитан говорит – прямо в город заходим.

Колонна втянулась в городские ворота и, гулко отдавая шагом по каменной мостовой, двинулась к центру. В Тортоне было тихо – ставни закрыты, улицы пусты, лишь несколько часовых в австрийских мундирах стояли на въезде.

На главной площади, вымощенной крупным серым камнем, егерей ждало диво. Посреди, окружённый старыми каменными домами с черепичными крышами, бил холодными струями старинный фонтан. Не какой-нибудь хитрый, с затейливыми статуями, а самый простой: толстая струя воды взлетала вверх из каменной чаши и рассыпалась брызгами, стекая по трём ярусам в широкий бассейн. В сумеречном свете вода казалась тёмно-серебряной, и её журчание было слышно за полквартала.

Дозорная рота Осокина, шагавшая в голове колонны, первой вышла на площадь. Увидев фонтан, егеря замерли на мгновение, а потом, забыв про усталость и субординацию, бросились к воде. Тимофей Захарович только рукой махнул – какие уж тут построения, когда люди трое суток мечтали о холодном глотке.