Книга Сквозь лед и пламя, страница 65 – Андрей Булычев

Фельдфебель Лужин, смуглый, с хищным, обожжённым лицом и разорванным ухом, первым делом скинул сапоги и, крякнув от удовольствия, зашёл прямо в бассейн. Вода доходила ему до колен, обжигала холодом разгорячённые ноги, и он, запрокинув голову, довольно зажмурился.

— Братцы, райское место! – гаркнул он, зачерпывая воду ладонями и окатывая лицо. – Давай сюда, всем хватит!

Дроздов и Быков не заставили себя упрашивать. Они первыми плюхнулись на каменный бортик, стащили сапоги и, охая от наслаждения, опустили ноги в прохладную глубину. Следом подоспел Соловьёв Иван – он, не разуваясь, зачерпнул котелком прямо из чаши и жадно припал к воде, расплескав половину на грудь.

— Эх, хорошо-то как! – выдохнул егерь, утирая рот рукавом. – Три дня пыль глотали, а тут такая благодать.

Лужин, стоя по колено в воде, вытащил из-за голенища широкий нож в потертых кожаных ножнах и, присев на корточки, начал аккуратно обмывать лезвие. Сталь блеснула в сумеречном свете – видно было, что вещь дорогая и ухоженная.

— Ты, Фёдор Евграфович, гляди, не урони с устатку, – поддел его Аникеев, разматывая грязные портянки. – А то утопишь свою игрушку, потом вовсе без ножа останешься.

— Эту игрушку, Боря, я у одного турецкого паши под Измаилом с пояса снял, – лениво отозвался Лужин, не оборачиваясь. – Она меня за десять лет ни разу не подводила. И в воде не утонет, не потеряется, и в огне не сгорит. Ты лучше портянки свои прополощи посильней, а то от тебя за версту как от старого барана разит.

— На себя посмотри, – хохотнул унтер, но послушался – принялся стирать сукно прямо в бассейне, натирая его что было сил. Рядом с ним Лазар, раздевшись по пояс, окатывал себя водой из котелка, довольно пофыркивая. На его широкой груди и руках виднелись старые шрамы – память о прежних кампаниях.

Соловьёв, намывшись досыта, откинулся на каменные плиты и, зажмурившись, слушал, как журчит вода. Ухо его, привыкшее ловить малейший шорох в ночи, сейчас наслаждалось этим мирным, успокаивающим звуком.

— Ваня, ты чего разлёгся? – окликнул его Лужин, выходя из бассейна. – Вставай, сейчас наших батальонных пропустим, им тоже опосля жары окунуться охота.

И правда, на площадь уже втягивались стрелковые роты. Молодой егерь Кузька из отделения Горшкова топтался на краю бассейна, боязливо косясь на фельдфебеля.

— Чего встал, как неродной? – гаркнул на него Аникеев, плеснув водой из пригоршни. – Лезь давай, не то так и будешь до самой Треббии пылью скрипеть!

Кузька, охнув от неожиданного душа, скинул сапоги и с визгом плюхнулся в воду, вызвав взрыв хохота у отдыхающих егерей.

Увидев, что делается у фонтана, ротные егеря оживились, заулыбались, зашумели. Кто-то, не дожидаясь очереди, нырял прямо в бассейн, кто-то, как Аникеев, полоскал портянки и исподнее. Над площадью стоял гул множества голосов, смех, плеск воды – и это после трёх дней изнурительного марша, когда люди едва держались на ногах.

Егоров, проезжавший мимо со штабом, придержал коня и усмехнулся, глядя на эту картину.

— Хороши, ничего не скажешь, – покачал головой Гусев. – Пять минут назад от усталости падали, а теперь – как огурчики.

— Вода целебная, – отозвался Алексей. – А егеря наши – народ живучий. Им только дай глоток свежести – сразу в строй и к маршу готовы.