Книга Сквозь лед и пламя, страница 69 – Андрей Булычев

Волонтёры Пяткина залегли за камнями у самой реки. Отсюда, с небольшой высоты, хорошо просматривался левый фланг французов. Кудряш, пристроив свою четырёхлинейку на валуне, ловил в прицел офицеров.

— Вон того, с перьями, – шепнул Макарыч, лежавший рядом. – Видишь его? Похоже, полковник, а может, и генерал, шибко важный. Гляди, как он яро саблей машет, орёт чего-то. Для меня с моими глазами сильно далеко, а у тебя-то они зорче. Стрельни, Ванюша.

— Вижу офицера, – отозвался Кудряш. – Подожди-ка, дядька, сейчас…

Он плотнее вжал приклад в плечо, затаил дыхание, поймал нужное мгновение. Выстрел! – и француз, взмахнув руками, повалился с лошади. Батальонная коробка затопталась на месте.

— Есть один, – довольно крякнул Макарыч, перезаряжая свою винтовку. – Теперь давай вон того, что слева, у пушки суетится. Видишь, зарядный ящик открывает? Этот ещё дальше будет, а ну-ка, Ваня, попробуй.

Кудряш перевёл ствол, поднял хомутик на планке прицела повыше и поймал в прорезь фигуру канонира. Выстрел! – и француз мешком осел на землю.

— Двое, – произнёс Макарыч. – А ты, Ванька, говорил – всё никак не привыкнешь к такому дальнему бою. Гляди, как ловко у тебя выходит.

— Привыкать-то не к чему, – отозвался Кудряш, вкладывая новую, остроконечную пулю в открытый казённик. – Дело обычное. Только тут, с этой «четырёхлинейкой», оно как-то… спокойнее, что ли. Не надо вскакивать, шомполом всё время стучать. Лежишь себе и воротком крутишь. Ох ты, Макарыч, глянь-ка, колонна опять вперёд пошла, давай-ка ты в правого, а я в левого офицера стреляем.

Великий князь был в самой гуще боевых порядков. Он скакал вдоль линии войск, ободряя солдат. Когда французская контратака едва не опрокинула правый фланг, Константин, выхватив саблю, бросился вперёд, увлекая за собой дрогнувших было гренадер.

— Ребята! За мной! – крикнул он, и голос его, молодой и звонкий, перекрыл грохот боя.

Егеря второго батальона Дементьева, бывшие ближе всех к этому месту, подхватили клич и ударили во фланг наступающим французам. Атака неприятеля захлебнулась, его колонны, теряя людей, попятились, так и не прорвав русскую линию.

— Гляди-ка, князь-то наш каков! – восхищённо крикнул Лыков, прижимаясь к камню после перебежки. – Прямо в цепи скачет, за спины не прячется.

— А ты думал, – отозвался Горшков. – Он хоть и молодой, а с норовом. Не чета некоторым… – Он зло покосился в сторону австрийцев, которые явно не торопились лезть под пули. – Те́лятся союзнички, всё ждут, когда мы им пулей и штыком дорогу расчистим.

К вечеру французы отошли за Треббию, но ночью к ним подошли свежие дивизии Оливье и Монришара. Утром 8 июня сражение возобновилось с новой силой. Численный перевес теперь был на стороне противника, и они, пользуясь этим, напирали умело и методично, как на учениях. В центре позиции русских и австрийских войск трещали по швам. Пехотные полки отбивались, неся тяжёлые потери. Егеря как могли поддерживали свою тяжёлую пехоту, сами нередко сходясь в рукопашной с неприятелем.

— Южаков! Лыков! – крикнул Горшков, перебегая от камня к камню. – Скорей за тот холмик! Там укрытие!

Они рванули через открытое пространство. Пули свистели над головами, выбивали фонтанчики пыли у самых ног. Лыков споткнулся, упал, взметнув серое облачко. Южаков, не раздумывая, подхватил его, взвалил на плечо и, пригибаясь, дотащил до укрытия.