Книга Сквозь лед и пламя, страница 71 – Андрей Булычев

Неприятель попятился, а потом побежал. Армия Макдональда перестала существовать как организованная сила. В ночь на 9 июня французы начали беспорядочное отступление по всему фронту. Они бросили раненых, обозы, артиллерию. В госпитале Пьяченцы остались тысячи солдат, не способных идти – их подобрали после боя австрийцы.

Наутро Суворов собрал генералов и полковых командиров в небольшой деревушке Сан-Николо. В просторной крестьянской избе было тесно, но никто не жаловался. Фельдмаршал стоял у стола, покрытого картами. Рядом с ним, по правую руку, держался великий князь Константин Павлович – ещё в пыли, ещё с тёмными разводами пота на мундире, но с горящими от восторга глазами. На голове его красовалась новая шляпа – взамен потерянной в поле.

— Господа, – начал Суворов негромко, и в комнате сразу стало тихо. – Три дня мы бились с армией Макдона́льда. Три дня Бог был за нас. Неприятель разбит наголову, потерял шестнадцать тысяч убитыми, ранеными и пленными, оставил шестьдесят орудий. Я благодарю вас и ваши полки за мужество и храбрость. В реляции государю императору будут отмечены все отличившиеся. Это виктория, господа!

Офицеры зашумели, задвигались. Суворов поднял руку, призывая к тишине.

— Но прежде, чем мы разойдёмся, есть у меня одно слово. В сей кампании с нами сражались и люди, коих нет в полковых списках. Волонтёры, отставные офицеры, вернувшиеся в строй по зову сердца. Многие из них пролили кровь. Особо хочу отметить тех, кто, будучи прикомандированным к лейб-гвардии егерскому полку при Бассиньяно, прикрывал великого князя Константина Павловича, не дав неприятелю пленить его.

Егоров шагнул вперёд. Сердце колотилось, но голос звучал твёрдо:

— Ваше высокопревосходительство, дозвольте?

Суворов кивнул.

— Десять человек, – начал Алексей, и в комнате стало тихо. – Пяткин Игнат Пахомович, Кузнецов Захар Иванович, Лебедев Михаил Васильевич, Жалейкин Василий Иванович, Шишкин Терентий Егорович, Столбин Георгий Авдеевич, Ягодкин Архип Савельевич, Луковкин Иван Нилович, Травкин Кузьма Иванович, Лазарев Фёдор Иванович. Все они – отставные офицеры, уволенные от службы в девяносто седьмом году. Все возвратились добровольно, сражались у Адды и Милана, брали крепость Бришиа, отбивали Моро от перевала под Чевой, сражались в этой битве у Тидоне и Треббии. При Бассиньяно они вместе с егерями заслона прикрывали отход наших войск. Раненые среди них имеются, убитых, слава богу, нет. Прошу вашего ходатайства перед государем о возвращении им офицерских чинов.

— А где же ещё двое? – поинтересовался Суворов. – Помнится, сударь, вы нам о полной дюжине говорили.

— Они унтера, ваше высокопревосходительство, – пояснил Егоров. – Тоже отличились, но чины у них нижние.

— Я о них тоже всё одно в общей реляции укажу, – Суворов упрямо кивнул. – Ну а по волонтёрам особый сказ. Хорошо дрались стрелки, геройски. Жизни своей не жалея.

— Я подтверждаю, – раздался голос генерала Милорадовича из толпы офицеров. – Эти люди дрались яко львы. При Бассиньяно я сам видел, как они держали строй и заслоняли великого князя, когда французская конница наседала.

— И я видел, и я! – подали голос стоящие офицеры. – Они заслужили быть среди нас.

Великий князь Константин, молча слушавший этот разговор, вдруг шагнул вперёд и остановился перед Егоровым.