Книга Сквозь лед и пламя, страница 81 – Андрей Булычев

— А кто ж его знает, – Южаков пожал плечами. – Начальству виднее. Сказано было ждать – значит, надо так. У начальства ведь своё разуменье, нам простым смертным недоступное.

— Ждать, ждать, – передразнил Лыков. – Всё ждать, пока эти… – он кивнул в сторону, где за пересохшим руслом белели палатки австрийских союзников, – пока они свои крепости соизволят забрать. Им же Мантуя, Тортона нужна, чтоб их… А нам тогда что? Нам опять за них кровь проливать? Оно нам надо за тыщщи вёрст от родной земли?

— А ты не балаболь, – осадил его подошедший Горшков. Ефрейтор, присев рядом, вытер пот со лба. – Раскукарекался словно петух на плетне. Слышал я у фельдфебеля Милушкина, что наши генералы с цесарцами ругаются по-чёрному. Говорят, сам фельдмаршал на них о́ром кричал, что они, дескать, ему всю задумку в этой кампании срывают. А те ему в ответ, что пока эти крепости не возьмут, француза в горах не тронут.

— А мы-то тут при чём? – подал голос Лошкарёв, подняв голову. – Мы уже своё тут сделали. Сколько французов били, пусть и они теперь сами воюют.

— Эх, Нестор, – вздохнул Горшков, – нешто не понимаешь? Австрияки без нас никуда. Они и пули боятся, и штыка тоже. Пока мы рядом, ещё туда-сюда, хорохорятся. А как только уйдём – тут же хвосты подожмут. Вон, бают, под Треббией их Мелас этот еле ноги унёс, когда французы нажали. Кабы не Суворов и наши штыки, до Вены бы бежали.

— И то верно, – согласился Капишников, подходя к тлеющему костру. – Я сам видел, как цесарцы драпали. До реки совсем чуток оставалось. А потом наши гренадёры их штыками заслонили, они и встали. Ещё ведь и нос воротят, султанами своими трясут.

— Султаны у них – во! – Лошкарёв показал на пол-аршина от головы. – А в деле – тьфу. Одно баловство.

Разговор прервал ротный вестовой, подбежавший к Горшкову. Молодой егерь, запыхавшись, выдохнул:

— Фрол Иванович, велено всем отделениям у шатра их благородия собираться. Говорят, курьер из Петербурга прибыл, от самого императора. Их превосходительство велел всем поскорее в поле строиться.

— Ну вот, – Лыков, оживившись, поправил перевязь. – Может, награды какие? Али премиальные за Треббию выдадут? Вон за Адду по два рубля аж на брата перепало.

— Награды так награды, – произнёс Горшков, поднимаясь и одёргивая мундир. – А ну, братцы, подтянись! Ружья на плечо! Пока идём, суконкой пуговицы чтоб натёрли! Встанем, с сапог пыли сбить не забудьте. Кузька, не спи!

Не прошло и получаса, как гвардейский полк занял своё место в строю среди выстроенных подразделений армии. Егеря стояли ровными шеренгами, сверкая начищенными пуговицами и стволами ружей. Впереди, на правом фланге, собрались старшие офицеры: Живан Милорадович, Гусев Сергей, Хлебников, Скобелев, Дементьев, Рогозин. Живан, как всегда, был при полном параде – сверкающий золотом мундир, георгиевская сабля на боку, кресты на груди. Рядом с ним стоял, что-то негромко рассказывая, Гусев, и они оба поглядывали в сторону штабной палатки, откуда должно было появиться начальство.

— Сергей, как думаешь, чего ждать? – негромко спросил Милорадович.

— Скорее всего, благодарность зачитают, а может, и награды дадут, – так же тихо ответил Гусев. – Слухи ходят, что государь весьма доволен армией. А там, дальше и до новых дел недалеко. Французы-то ещё не добиты. У Генуи большие силы копят. И с Парижа на смену Моро нового главнокомандующего – Жубера – обещали прислать.