Книга Сквозь лед и пламя, страница 88 – Андрей Булычев

Суворов, наблюдавший за атакой, только покачал головой.

— Крепок орешек, – сказал он стоявшему рядом великому князю. – Но ничего. Ещё пара таких ударов, и неприятель дрогнет. Француз раздёрган, он уже не знает, где наш главный удар. Главное напор, быстрота, натиск!

Вторая атака, третья – всё повторялось снова. Егеря лезли вверх, падали, поднимались и снова лезли. Волонтёры, укрывшись за камнями, вели непрерывный огонь, не давая французам свободы в маневре.

— Игнат Пахомович, у меня три десятка зарядов осталось, – крикнул Луковкин, перезаряжая винтовку.

— У меня тоже столько, – отозвался Травкин.

— Берегите пули, братцы, – приказал Пяткин, стирая пот с лица. – Не знаю, сколько ещё бою быть. Бейте только наверняка. Захар, Василий, видите, там, на верхней террасе, пушку выкатывают? На вас прислуга. Макарыч, Ваня – вон там правее ещё одна, эта ваша. Остальным, распределиться по фронту. В первую очередь стрелять в прислугу и офицеров!

В разгар третьей атаки произошло неожиданное. Французская дивизия Ватрена, отделившись от основных сил, спустилась с возвышенности у Серравале и ударила по полку Багратиона с левого фланга. Атакующие, измотанные и обескровленные, дрогнули и начали отступать.

— Держись! – крикнул Егоров, бросаясь наперерез бегущим. – Егеря, назад! В цепь! Дементьев, Сергей, разворачивай батальон, прикрываем отход! Не бежать, в цепь, в цепь, я сказал! Офицеры и унтера, вперёд!

Южаков, развернувшись, выстрелил в наседавших французов. Рядом Лыков, матерясь и припадая на раненую ногу, разрядил фузею в упор во французского гренадера. Волонтёры били беглым огнём, стараясь сдержать натиск и расстреливая последние заряды.

— Отходим помалу, не бежим! – командовал Пяткин. – Жалейкин, прикрой!

Василий, присев на колено за камнем, снял двоих бегущих впереди французов. Третьего застрелил Луковкин. Четвёртого выстрелом в голову положил Макарыч. Подоспевший к месту прорыва батальон Дементьева задержал наступление французов и дал отойти подразделениям атакующего центра в порядке. Отступив на версту, они закрепились на новых позициях.

Капитан Бегов пересчитал людей. Ещё двое убитых, четверо раненых. Лыков, зажимая плечо, опустился на землю.

— Ты чего, Тихон?! – подскочил к другу Южаков.

— Царапнуло малость, Ваня, – прохрипел тот, морщась. – Пуля вскользь задела, кожу только содрала. Вот ведь не везёт, второе сражение, и опять беда. Ладно хоть не сильно, жить буду.

— Перевяжи, – бросил подбежавший Горшков, протягивая чистую тряпицу. – Сейчас спиртовую флягу дам. Пролей обильно и перевязь смочи. А ты держись, Тихон.

— Держусь, Фрол Иванович, – кивнул тот. – Ты мне только глотнуть дай из фляги, я ещё справней держаться буду.

— Ваше превосходительство, – подбежал к Алексею запыхавшийся вестовой. – Фельдмаршал приказал пока тут стоять. Сейчас подойдёт генерал Дерфельден с резервами, и снова на горку пойдём. А пока сказал – ни шагу назад!

И действительно, вскоре показались свежие колонны русской пехоты. Генерал от инфантерии Дерфельден Вильгельм Христофорович, не мешкая, бросил их в контратаку. Дивизия Ватрена, увлёкшаяся преследованием, была отрезана от основных сил, смята и рассеяна. Суворов, всё это время находившийся на передовой, оценил обстановку. Французы ослабили свой центр, стянув силы к флангам. Настал решающий момент.