Книга Егерь императрицы. Русский маятник, страница 57 – Андрей Булычев

— Правее, правее приняли! – суетился перед своими гвардейцами полковник гренадер. – Ваше высокородие, сместиться бы нужно, – подбежав, обратился он к Егорову. – Ну никак не умещаемся мы на тех местах, которые заранее определили. Измайловцы рассупонились, к нам, подлецы, залезли, вот и сдвигаемся теперь. Хотя бы саженей на пять-шесть, господин бригадир?

— По-олк, напра-аво! – рявкнул Алексей. – Двадцать шагов, шаго-ом марш!

— Дум, дум, дум, дум, – послышался топот тысяч ног.

— Нале-ево! Разобрались в строю!

Первые два часа на плацу царило оживление, бегали вдоль шеренг и покрикивали офицеры, кого-то переставляли местами, кого-то бранили, а кому-то просто давали в морду. Всё как обычно. Ближе к полудню все порядком утомились, и суета утихла, войска, переминаясь, ждали появления императорского поезда.

— Не спим в строю, лучше сапог лишний раз терани да мундир поправь! – крикнул, обходя строй учебной роты, капитан Топорков. – Ведунов, ну ты ещё давай тут на карачки у меня сядь! Одну ногу ослабил – и всё, и стоишь, дальше ждёшь. Сегодня у вас особенный день, стрелки, совсем скоро настоящими егерями станете, хвосты на каски свои получите, так что бодритесь! Лутовой, а ну-ка язык прикуси, когда командир говорит! Всё, стоим, ждём, маленько осталось. Мы на Дунае его светлость Григория Александровича весь день, бывалочи, на жаре ждали, и ничего, и вы тоже терпите, небось, саму государыню императрицу здесь ожидаете, не шутки! Мешалкин, а ну каску поправь, на левое ухо у тебя сползла! Стоишь как лотошник на торгу!

— Ага-а, эдак задеревенеешь цельный день на холодке-то стоять, – шмыгнув носом, проговорил, когда капитан отошёл подальше, Ведунов. – Не зря же говорят, как пришёл марток, надевай семь порток! – И затопал ногами.

— Тише ты, Прошка, на сапог мне снега натрусил! – буркнул Шерстобитов. – Гляди, их благородие тебя приметил, ещё вот разок ругнёт, и схлопочешь напоследок штрафных.

— А его вместо эскадрона в обозные переведут, – хохотнул стоявший в задней шеренге низкорослый стрелок. – Будет там на тележной оглобле скакать.

— Типун тебе на язык, Филька! – прорычал Ведунов. – Рот закрой! Чаво не в своё отделение втыкаешься?!

— О-о, гляди, братцы, показался кто-то! – воскликнул стоявший впереди Капишников.

— Е-едут! – понеслось по враз всколыхнувшимся шеренгам. Действительно, по Гороховой, со стороны Фонтанки, на Семёновскую площадь выскочила небольшая колонна кавалергардов, а вслед за ней выехала и дюжина карет. Самой первой, сверкая сусальным золотом, выкатилась вслед за конвоем большая императорская.

Вся процессия проследовала на самую середину огромной площади и остановилась. Из карет высыпали на плац вельможи и первые лица Российской империи. На самой большой распахнулась золочёная дверка, из неё выскочил высокий, статный красавец и подал руку даме. Двое пажей приставили сбитую из брусьев крепкую лесенку, и по её широким ступеням, придерживая полы горностаевой мантии, под оглушительные звуки труб спустилась Екатерина.

— Государыне императрице – ура! – выкрикнул, салютуя шпагой, командующий столичным гарнизоном.

— Ура! Ура! Ура-а-а! – заревели шеренги.

— Пётр Фёдорович, неужто не замёрзли стоять? – спросила, улыбаясь, Екатерина.

— Никак нет, матушка государыня! Как можно?! Воинство русское любовь к вам грело! – выкрикнул сияющий генерал. – Чаяли увидеть вас, вот у всех кровь и кипела!