Книга Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!, страница 113 – Андрей Булычев

Всё видимое глазу пространство было усеяно телами, которые местами лежали кучами. Дело было кровавое. Разъярённые упорным сопротивлением и подогретые молвой о расправе в Варшаве над русскими, солдаты наносили противнику холодным оружием смертельные удары, так что убитых было гораздо больше, чем раненых. Даже для закалённых в боях суворовских воинов поле боя представляло необычную картину.

— Ну и поработали мы, братцы! — говорили они, оглядываясь вокруг. И в словах этих звучала уже не радость и гордость, а больше жалость и сострадание к поверженным, столь свойственные русскому человеку, перешедшему из состояния гнева и возбуждения к спокойствию.

— Да кто же виноват-то, братцы? — рассуждали солдаты. — Ведь сами они виноваты. Прости нас, Господи Боже наш! — прибавляли, набожно крестясь. — Ведь сами же они первые начали безоружных ребяток резать? Прости, Господи, а покойникам дай Царствие Твоё небесное!

Раненых — как поляков, так и русских, — доставляли к лекарям, где им оказывалась помощь. Русских покойных сносили и укладывали рядком, по своим полка́м, а там уж поротно и поэскадронно. В головах ставились образа, священники служили панихиды по убитым и молебны за избавление от смерти. Из окрестных деревень и из Бреста были собраны жители с лопатами, которые копали глубокие могилы, куда укладывали убитых поляков. Погибшим русским солдаты копали братские могилы сами. Партии казаков конвоировали в сторону города пленных. Пылили по дороге воинские колонны и обозы, около рощи, очищенной от тел, уже разжигались артельные костры и ставились походные палатки. Окрестные поля объезжал запылённый, с грязными подтёками на лице Суворов. Он здоровался с людьми, ободрял их и благодарил за одержанную победу. Всю ночь и весь следующий день генерал-аншефом писались и диктовались донесения и приказы, с которыми потом скакали по дорогам курьеры.

Двадцатитысячный корпус Сераковского перестал существовать. До Варшавы добралась лишь одна тысяча изнурённых и падших духом жолнёров. Потери русских были пять сотен человек убитыми и столько же ранеными. Полк Егорова потерял в этой битве шесть егерей, двенадцать получили ранение.

— Необеспеченность тыла, потери и большая усталость войск не позволяют нам пока что, господа, продолжить свой натиск, — пояснял собранным командирам полков Суворов. — Я только что отослал Петру Александровичу Румянцеву и Николаю Васильевичу Репнину реляции о действиях нашей дивизии и ещё настоятельную просьбу о подчинении под себя отрядов генералов Ферзена и Дерфельдена. Собранными в единый кулак силами, с восстановленными путями снабжения и с отдохнувшими войсками, предполагаю далее нанести прямой удар на укреплённый пригород Варшавы — Прагу. Пока же нам надлежит провести там самую тщательную разведку. Иван Иванович и Алексей Петрович, вас я попрошу остаться. Всех же остальных более не задерживаю, — кивнул он старшим офицерам.

Когда в штабном шатре остался сам Суворов при двух бригадирах, он попросил их пройти к походному столику с разложенной на нём картой.

— Мы сейчас с вами вот здесь, господа, — генерал-аншеф обвёл карандашом расположенный подле Буга город. — Отсюда и до Варшавы по прямому тракту всего около ста восьмидесяти вёрст. Не такое уж и большое расстояние, учитывая, сколько мы уже с вами прошли. Можно после недели марша ударить по неприятелю. Но севернее, у Белостока и Гродно, и южнее, у Люблина, находятся большие отряды поляков. Начни мы движение на Варшаву, не защитив свои фланги, и они легко выйдут к Бресту, перерезав нашей дивизии всякое снабжение, ещё и угрожая ударом с тыла. Не знаем мы и как устроена оборона самой вражеской столицы. Поэтому для вас, господа бригадиры, для каждого у меня будет своё особое задание. Иван Иванович, — обратился он к начальствующему над казаками, — с подчинённым полком Грекова у тебя их всего сейчас общим числом четыре. Вот и отправляй по два их к Белостоку и к Люблину. Не дай полякам совершить обходной манёвр против нас. На юге можете вступать во взаимодействие с занявшими Краков австрийцами, на севере же — с нашим генералом Дерфельденом. А для вас, Алексей Петрович, у меня будет другое задание. Ваши егеря в своё время весьма удачно действовали против турок в поисках, проводили разведку как в отдалённых районах Румелии, так и подле Дуная. Поработайте теперь и тут, подле Вислы. У меня сейчас имеются самые разрозненные сведенья об укреплениях поляков, добытые в основном от пленных и от сочувствующих нам, но совсем не сведущих в военном деле местных жителей. Нам нужно знать, какие уже сейчас есть укрепления у противника и где им строятся новые. Сколько на них установлено орудий и каких они калибров. Какова численность войск на оборонительных фортециях и какое там вооружение. Кто у поляков в командирах, какое снабжение боевыми припасами и даже каков настрой у польских жолнёров. Интересует меня абсолютно всё. Многие из обер- и даже из унтер-офицеров вашего полка, как я знаю, умеют вполне грамотно наносить на бумагу оборонительные схемы. Жду их себе с нетерпением.