Книга Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!, страница 26 – Андрей Булычев

— Не вини себя, Борис, вас всего двое тут было, — произнёс тихо Осокин и подошёл к пленному. Тот, как видно, только что очнулся и лёжа на спине оглядывался вокруг.

— Кто таков? Как зовут? — строго спросил его капитан-поручик. — Будешь молчать, прямо тут порешим! Аникеев, добьёшь гада?

— Так точно, ваше благородие! — рявкнул сержант, выхватывая тесак. — Да я его прямо здесь на лапшу постругаю!

Трое егерей повисли на нём, пытаясь изо всех сил удержать.

— И правда ведь постругает! — проговорил Осокин. — Вы его человека, вы его лучшего друга тут только что убили! И верно, чего с тобой возиться, отдать этому егерю — и дело с концом!

— No! You can't kill me!^[6] No! — прокричал лежащий и, судорожно семеня ногами, попытался отползти. А Аникеев и правда уже рвался к нему изо всех сил. Сейчас он играл свою роль совершенно бессознательно, жаждая мести и крови врага.

На помощь подбежали ещё два егеря, и теперь они впятером удерживали разъярённого сержанта.

— По-русски говори! По-русски! Не понимаю я тебя! Ну-у! — рявкнул Осокин, наклонившись над пленным.

— Меня не убить! Нельзя убить! — прокричал тот. — Я Джон Вилсон, я есть подданный британский империй. Я находится под защита короля Георг III. Вас всех наказать, вас всех повесить за меня!

— Ну ты, сволочь британская! — процедил сквозь зубы капитан-поручик. — Это хорошо, что по-нашему понимаешь. А теперь слушай меня внимательно! Мы взяли тебя с оружием в руках, Джон Вилсон! Ты стрелял в солдат Российской империи, желая им смерти. Мы с твоей страной сейчас не воюем, и поверь мне, она с превеликим удовольствием от тебя откажется, сославшись на то, что ты действовал тут, на нашей земле, по своей личной прихоти. Скажу тебе даже больше. Тебя свои же, Джон, зарежут и потом выкинут за борт судна как неудачника, провалившего дело, и как ненужного свидетеля. А твой хозяин будет только рад, если узнает, что мы тебя сами вздёрнули на суку во-он того дерева, — Осокин кивнул на росшую неподалёку раскидистую иву. — Зачем ему неприятности по дипломатической линии? Зачем ему такая обуза, как ты?! Так что ты труп, Джон Вилсон. Будешь упорствовать сейчас, отдам ему, — кивнул он на Аникеева, — или я сам тебя вздёрну. Начнёшь хитрить позже, отдадим твоим, и тогда они тебя сами же прикончат. Понял меня или нет, Джон Вилсон?! — прокричал он, глядя пристально в глаза британцу.

— Yes, — судорожно вздохнув, прошептал тот.

— Не слышу! По-русски говори! — рявкнул Осокин.

— Да, я понять, я понять вас, сэр, — закивал тот. — Только вы не убивать, вы обещать, что я остаться жить…

— Это как ты себя вести будешь, — уже спокойным голосом проговорил русский офицер. — Аникеева уберите подальше, в реку его, что ли, макните, — приказал он егерям. — Пленного раненого перевязать, я с ним чуть позже тоже потолкую. И этому пока руки развяжите, — кивнул он на британца. — У меня с ним сейчас долгий разговор с глазу на глаз будет.

— Пять, шесть, семь… — взобравшись на кучерские козлы, считал пробоины в крыше кареты адъютант Потёмкина. — Девять дырок, ваша светлость!

Стоящий подле открытой двери рейс-эфенди Абдулла, прищурившись и словно бы вслушиваясь в себя, смотрел, как пучки света пересекают всё внутреннее тёмное пространство кареты. Пух от разорванных пулями подушек высыпался ему под ноги, на пол же вытекала вода из пробитой кожаной фляги.