Книга Путь Стратега 2, страница 27 – Саша Токсик, Яростный Мики

Теперь у нас было сразу два действующих источника топлива на продажу. Не бог весть какое достижение по меркам моей прошлой жизни, но для Рубежа — очень даже неплохо. Тем более что для заготовки заказа для Упахалово нам не придется теперь круглые сутки жечь уголь. Эффективность-то увеличилась на целых сто процентов!

Всегда бы такой прирост к показателям!

— Молодцы, — похвалил я крестьян. — Загружайте следующую партию, и чем быстрее, тем лучше.

Народ довольно загудел, а я, оставив их разбираться дальше самостоятельно, направился обратно к терему. На носу оставался куда более насущный вопрос… Ледошкур.

* * *

Когда небо уже окончательно заволокло тучами, а воздух пропитался запахом озона и сырой прохлады от скорого дождя, в моем тереме собрался небольшой совет.

Надо было понять, как быть с Ледошкуром, и для решения этого вопроса я вызвал Голубцова, Ростислава и Елисея.

Дождавшись, когда все рассядутся за столом, я взял слово.

— Итак, я собрал вас, чтобы наконец решить, как разобраться с нашим мутантом.

— А надо ли вообще с ним разбираться? — спросил Голубцов. — Гадина сидит себе в дубраве, так пусть там и остаётся.

— Увы, но мы не можем оставить мутанта без внимания, — качнул я головой. — Из-за появления Ледошкура мы не можем добывать дуб — главный козырь в борьбе за первый этап Испытания. А ещё он, напомню вам, нужен не столько для продажи караванщикам, сколько для торговли с упахаловцами. Не будет дуба и угля — кузнецы перестанут с нами работать.

Тут Голубцов вынужденно кивнул, признавая, что при таком раскладе действительно надо что-то делать.

— Ледошкура вообще видели за последнюю неделю?

— Зак два дня назад что-то такое говорил, — откликнулся Голубцов. — Но я посчитал, что он бредит. Позвать его?

— Люба, — обратился я к служанке, и та кивнула, шустро выскочив на улицу. Уже совсем скоро она вернулась, а вместе с ней и наш рыбак, Зак. Мужчина явно волновался из-за того, что его выдернули на «допрос», но говорил четко и по делу.

— Я толком-то и не уверен, что видел, — начал Зак. — Вышел я к броду, чтобы сети проверить. Утро, кругом туман. И вот заметил я на том берегу огромную тень. Для простого зверя слишком велика она была. Ещё и холодом лизнуло, хотя я стоял на противоположном берегу.

Зак поежился после своих слов.

— Я думал, всё, не жить мне. Что какой-то брод для целого мутанта? Но тот так с места и не сдвинулся. Я зажмурился тогда от страха, а когда глаза открыл, тени и не было!

— Получается, мутант испугался брода?

— Вообще к воде не подошёл! — закивал Зак. — Видать, постоял там, постоял, да в лес обратно вернулся.

Убедившись, что мужчина больше ничего не знает, я его отпустил.

— Спасибо, Зак. Можешь идти.

Рыбак раскланялся и оставил нас в прежнем составе.

— Я что-то такое слышал от своего деда в молодости, — вдруг произнес Елисей, молчавший всё это время. — Будто мутанты, изменённые холодом, не любят воду.

— И почему это? — заинтересовался я.

— А потому что любая вода непременно в лёд обращается, — старик задумчиво огладил бороду, — и остаётся она на панцире, копытах, клыках.

— Так это разве не хорошо, что броня становится толще? — спросил Голубцов.

— С броней приходит вес, — терпеливо пояснил Елисей, — и мутанту становится некомфортно. Вес делает его неповоротливым и медлительным. Поэтому мутанты нередко стараются избавиться от лишнего слоя льда.