Книга Воевода, страница 116 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

— Ушаковы? – раздался чей-то неуверенный ответ.

— Подплыли на военном флоте по горным ручьям, надо полагать? – ехидно спросил Осип Карлович.

— Великий князь Романов! – предположил кто-то.

— Какой конкретно? – приподнял бровь педагог.

Какой конкретно, ему, конечно же, не уточнили.

— Еще варианты будут? – недовольно спросил Осип Карлович.

Тишина затягивалась, пришлось спасти ситуацию:

— Иван Александрович Багратион выступил медиатором, – ответил я, за что получил очень удивленный взгляд семинариста.

— Верно, – произнес Осип Карлович несколько растерянно. – А почему он выступил медиатором?

— Потому что взбунтовавшееся подразделение должно было выдвинуться на Москву и пройтись по его территориям, – сказал я.

— Ве-е-ерно, – прищурился преподаватель. – И как ему удалось остановить движение частей?

— Он пообещал, что головы виновных в плохом снабжении будут красоваться на пиках рядом с головами бунтовщиков.

— А кто был виновен в плохом снабжении? – почувствовав достойного собеседника, оживился Осип Карлович.

Я улыбнулся и показал ему четыре пальца. Четвертый вопрос не входил в условие получения зачета.

— Нет в вас жажды знаний, князь Мирный, – недовольно цокнул преподаватель. – Но зачет вы действительно заслужили. Я рад, что среди первокурсников есть хоть кто-то, кто действительно желает учиться. Александр Владимирович, подойдете за оценкой, когда начнутся экзамены. Как я и обещал, вам будет проставлена соответствующая отметка. Остальным советую крайне серьезно готовиться, – он недовольно оглядел аудиторию, – будет крайне обидно покинуть стены элитного университета из-за незачета по непрофильному предмету.

Императорский Московский Университет, полигон

АЛЕКСАНДР МИРНЫЙ

— Дмитрий Евгеньевич, Орлова сказала, что у меня осталось очень мало времени на открытие стихий. – Я подошел к тренеру после того, как он раздал задания Ивану и Василисе.

— М-да? – недовольным тоном проговорил он, не смотря на меня, а наблюдая за ребятами. – А больше она тебе ничего не сказала?

— А должна была? – Я тоже посмотрел, как Иван, позавчера открывший Землю, пытается с ней управиться, а Василиса только пробует открыть.

— Ну мало ли, о чем вы там воркуете.

— Дмитрий Евгеньевич, – укоризненным тоном произнес я.

— Вечно вот бабы лезут, куда не просят, – поморщился Разумовский, проигнорировав мою реплику.

— Вы могли бы сами мне об этом сказать, – заметил я.

— Мог бы, – пожал плечами мужчина. – А зачем? Чтоб ты начал суетиться? Ошибки на твоем этапе развития магического дара фатальны, Мирный. Смертельно фатальны.

Разумовский был один из тех немногих, кто игнорировал титулы у своих студентов. Думается мне, потому что «Новиков, у тебя из какого места руки растут?!» звучит органичнее, чем «Боярич Новиков, не изволите ли прекратить вытворять ерунду?».

— То есть открывать стихии каждый день нельзя? – вздохнул я.

— Ну почему же нельзя? – усмехнулся тренер. – Можно. Дня на два тебя хватит, а потом пышные княжеские похороны и закрытый гроб.

Я недовольно цокнул.

— Ты, наверное, думаешь, что жизнь несправедлива, – проговорил Разумовский, успев между фразами нашего диалога рявкнуть на Ивана. – И что с таким магическим потенциалом у тебя должна быть вся колода на руках. Но природа всегда стремится к равновесию, Мирный. Архимаг с полным набором стихий – это не равновесие, это заряженное оружие массового поражения. Поэтому у таких, как ты, существуют естественные ограничения.