Книга Воевода, страница 25 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

Серов пробежался глазами по корочке и изрек глубокомысленное:

— Жесть.

Москва, княжеский особняк, малая гостиная

КИРИЛЛ НАХИМОВ

Нахимовы были древним княжеским родом и сохранили некоторые старые традиции. Вот, например, воскресные семейные завтраки, летние выезды в загородный особняк на Троицу или чтение вслух по вечерам после ужина.

Раньше Кирилл с удовольствием принимал участие во всех семейных и родовых мероприятиях, но после трагедии дистанцировался не только от друзей, но и от родных тоже. Глава рода, Виталий Константинович, время от времени пытался как-то вернуть сына к реальности, но тот даже если и присутствовал, то чисто номинально.

Фарфоровая статуэтка тоже присутствует на каминной полке, но разве может проявить участие в душевной беседе?

Шли годы, и у отца все чаще возникали мысли изменить завещание. Так как отдавать род в руки пусть и исполнительного, но безучастного к жизни человека было решительно невозможно. Виталий Константинович тянул и тянул с оглашением своего решения, в тайной, хотя и тщетной надежде, что что-нибудь случится.

И что-нибудь случилось.

Дверь в малую гостиную распахнулась настолько энергично и резко, что могло показаться, будто случился пожар. Никакого пожара, конечно же, не было, зато в комнату стремительным шагом вошел Кирилл, немало удивив главу рода.

— Простите, что прерываю. – Кирилл кинул не слишком-то извиняющийся взгляд на младшую сестренку, сидящую на медвежьей шкуре у камина и читающую вслух какой-то модный исторический роман. – Отец, ты не мог бы уделить мне пару минут?

Виталий Константинович удивился, но отказываться даже не подумал. Старший сын не слишком часто обращался с какими-то просьбами, так что его слова вызвали у главы рода некоторое любопытство. И надежду.

Отец и сын проследовали в кабинет главы рода, где Нахимов-старший опустился в свое любимое кресло и кивнул Кириллу на гостевое. Но княжич садиться не стал. Он вообще выглядел удивительно бодрым, энергичным, словно бы очнувшимся от долгого сна. Взгляд – пронзительный, движения стремительные, брови решительно сведены.

Виталий Константинович подумал о худшем: наследник от отчаяния решился попроситься на службу на боевой корабль, в местечко погорячее.

— Отец, я выбрал себе невесту, – спокойным, уверенным тоном проговорил сын, нарушая установившуюся и успевшую затянуться тишину. – Девушка бедна, как церковная мышь, с потрепанной репутацией и иждивенцами в виде брата и сестры на руках.

У главы рода чуть не вырвался вздох облегчения. Невеста! Невеста – это всяко лучше морских сражений.

— Простолюдинка? – осторожно уточнил Виталий Константинович, боясь спугнуть намечающуюся удачу.

— Боярышня, – ответил княжич.

— Пожалел? – прищурился Виталий Константинович, после чего спросил чуть тише: – Или попользовал?

Глаза Кирилла вспыхнули от сдерживаемого возмущения, но больше эмоций он не показал. Лишь сухо ответил:

— Приглянулась.

Еще немного, и князь готов был пуститься вприсядку. Пф! Бесприданница с иждивенцами и спорной репутацией?! Они – Нахимовы, никто не посмеет сказать и слова поперек такого брака. Важнее то, что сын наконец перестал изображать из себя мебель и, кажется, вернулся к настоящей жизни.

— И как же зовут твою избранницу? – медленно проговорил глава рода, боясь спугнуть свою удачу.