Книга Воевода, страница 28 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

— Боец – да, – согласился я, не став спорить с очевидным. – Зато профессиональный щипач и домушник. Такой войдет в толпу твоих разряженных вельмож и какую интересную записулечку выудит, а то и мобильный телефон с компроматиком. Или наоборот – подложит туда, где ничего не было, но очень нужно, чтобы оно там появилось. Лубянка, скажем честно, она же только поломать способна да в каменный мешок посадить. А тебе, твое высочество, по жизни очень и очень понадобится проворачивать делишки серой морали. Корона обяжет.

Цесаревич недовольно дернул щекой.

— И все-таки это будет отвратительный скандал, если его судимость всплывет, – упрямо повторил наследник трона.

— С этим не спорю, – легко согласился я. – Но только если всплывет.

— А как не всплыть-то? – чуть повысив голос, возмутился цесаревич. – Их же проверять будет служба безопасности отца, а там хоть и не болтают, да такое шило не утаишь!

— Иван, ну ты чего как маленький? – раздраженно спросил я. – Дай ценное указание, пусть подотрут в документах.

— Чем? – растерялся наследник трона.

— Ластиком! – рявкнул я. – Одолжить?

Иван с минуту смотрел на меня оторопело, а потом покачал головой.

— Ты иногда так легко балансируешь на грани закона, что мне неспокойно, – признался он.

— Я балансирую в твоих интересах, – пожал плечами в ответ, вернувшись к наблюдению за бойцами в клетке. – И потом, я ведь уже говорил – серая мораль, корона…

— Да понял я, понял… Ладно, – наконец сломался Иван. – Но для начала я хочу на каждого из них глянуть лично.

— В бою? – живо заинтересовался я.

— Нет, пообщаться, – ответил цесаревич. – Понять, что за человек. Нет ли среди них мерзавцев.

У меня чуть-чуть не сорвалось с языка ехидное замечание «А это ты как определяешь?» Еле удержал в себе!

Несколько дней спустя

АЛЕКСАНДР МИРНЫЙ

Наше творческое сотрудничество решено было начать с сования пальцев в розетку. Проще говоря – его высочество изъявил желание пообщаться с левой молодежью.

— А почему их нельзя вызвать в Кремль? – в сотый раз докапывался я до Ивана.

— Это будет демонстрация силы. А я бы хотел поговорить с ними по душам, – спокойно ответил цесаревич.

— А если они воспримут твой широкий жест как слабость? – уточнил я.

— Князь Голицын обещал мне, что совсем уж отмороженных придурков не будет. Закрытое мероприятие, только для своих, – произнес Иван.

— Мне это не нравится, – честно заявил я.

— Не забивай себе голову политикой, Алекс, – посоветовал цесаревич. – Ты все равно этого не любишь. Просто мне нужно съездить на вражескую территорию, и хотелось бы иметь хотя бы одного верного товарища при себе.

Хотелось пошутить, что я захвачу с собой попкорн и буду наблюдать, как шакалы пытаются укусить медвежонка, но не стал – обидится еще.

Иван хотел проявить влияние на левую молодежь, пообщаться там с ними, поискать разум, чтобы к нему воззвать. Я сильно сомневался, что из этого выйдет толк, но иногда важна сама попытка, а не ее результат.

Договорились, что его высочество в сопровождении своих телохранителей и моего потешного отдела прикатит к Голицыну с максимальной помпой.

Прикатить было просто – я собирал отряд в клубе, оттуда мы садились на ведомственные машины и присоединялись к кортежу цесаревича. Меня, правда, Иван попросил пересесть в свой внедорожник.