Книга Боец, страница 118 – Владимир Кощеев, Михаил Романов

Ермаков отошел к окну и вообще повернулся спиной к комнате, разрываясь между желаниями выпороть Дарью и отшлепать ее.

— Мы уже все обговорили, – повторил он глухим голосом. – Я оформил документы. Нельзя провернуть фарш назад, что бы ты ни сказала, что бы ты ни сделала. Да даже если бы можно было, я бы не стал этого делать. Я – будущий князь. Мои люди равняются на меня. Я сам перестану себя уважать, если как крыса спрячусь под твою юбку.

Из кресла за спиной доносились тихие всхлипывания.

— Поэтому ты сейчас выйдешь из моего кабинета в гостевую комнату, приведешь себя в порядок, вернешься к себе, а завтра утром мы сделаем вид, что ничего не было, – закончил он свою речь.

— Лешка…

— Я ясно выразился? – с нажимом спросил Ермаков.

Прошла целая минута, чтобы всхлипывания стихли, и Демидова сдавленно ответила:

— Да.

— Иди, – процедил Алексей.

Едва дверь за девушкой закрылась, молодой человек вновь прижался лбом к холодному оконному стеклу и прикрыл глаза.

Правильно говорил отец, женщины – это демонические создания, призванные в наш мир, чтобы пить кровь достойных мужей.

Перед мысленным взором снова проступил образ его бесстыдной невесты, и юноша усмехнулся. Хороша, чертовка! Дьявольски хороша.

Москва, Лефортовский дворецМаксим Меншиков

Семейный ужин был безнадежно испорчен.

— Ты сдурел?! Ты чем вообще думал?! – орал Павел Андреевич.

Пару секунд назад его сын, наследник рода, равнодушно отрезая кусок стейка средней прожарки, сообщил, что подал документы на участие в контртеррористической операции. Мать побледнела до цвета скатерти, младшие дети притихли, слуги на всякий случай попытались слиться с интерьером, а Павел Андреевич – орал.

— Я сейчас же позвоню Нарышкину! – прохлопывая собственный пиджак в поисках телефона, проговорил Меншиков-старший. – И он вычеркнет тебя изо всех документов.

— Не вычеркнет, – спокойно возразил ему сын, не слишком-то отрываясь от еды.

— Вычеркнет-вычеркнет. Он ни за что не захочет, чтобы его драгоценнейшая дочурка осталась вдовой раньше, чем вышла замуж.

— Ты удивительно оптимистично оцениваешь мои способности, – жестко усмехнулся юноша.

— Ты – пацан! Ни пороха не нюхал, ни строем не ходил! Ваша типа военная подготовка в магическом университете – полная лажа и ничего общего с настоящей армией не имеет!

— А ты нюхал? – приподнял бровь наследник, заставив главу рода пойти пятнами.

Меншиков-старший любил рассказывать, что участвовал в одной из Кавказских кампаний, тесня турок одной рукой, а второй задирая подолы трофейным девицам. Но его наследник точно знал, что папенька бы ни в жизни не стал рисковать собственной шкурой за чьи-то там интересы помимо собственных.

— Ты отдаешь себе отчет, что там людей по-настоящему убивают? И ни одна магия не в силах защитить от снайперской пули? – процедил отец, нащупав наконец телефон. – И из-за твоей дури мне придется просить Нарышкина об одолжении. А Меншиковы никогда и никому не могут быть должны!

Наследник ничего не ответил, но усмехнулся так, что отец еще больше покраснел от распирающего его гнева. Отец допускал Максима еще не до всех транзакций, но юноша не был дураком. О нет, наоборот, он получил очень хорошее, даже слишком хорошее образование, что позволяло ему сомневаться в финансовой прозрачности отца. А там, где глава рода мутит воду, остальная семья непременно будет расплачиваться.