Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 142 – Наталья Резанова

Так в чем проблема? Надо не изображать слепую, а стать слепой. На время.

Остальное было делом техники. Изготовить снадобье, подыскать подходящую исполнительницу, каковой была сочтена Лалаге. Подготовить ее соответственно, затем подсунуть кому следует.

«Не все, что кругло, – орех, и не все, что продолговато, – банан, и не все красное – мясо, и не все белое – жир» – такая есть у мерхитов милая загадка о рабских рынках. А дальше началось существование в качестве наложницы Темал, которое, хвала Семерым, вскоре должно завершиться. Так или иначе.

Грех жаловаться – бывают задания и похуже, а это было действительно сложным, для чего стоит потрудиться. Но ей надоело до тошноты. В прямом смысле.

Хуже всего были еда и запахи. Даже в качестве безответной Темал она переносила их с трудом. Те, кто взращены на простой и грубой пище аббатства, вообще не любят сладкого и жирного, лакомства Лалаге отдавала прислужницам потому, что иначе пришлось бы их выбрасывать, а это вызвало бы подозрения. Хорошо хоть фруктов и овощей здесь не жалели, можно было продержаться.

Что до прочего – с девственностью Лалаге попрощалась годам к тринадцати, пройдя в аббатстве соответственную подготовку. Но при необходимости в святилище Златопряхи умели девственность восстанавливать так, что была лучше настоящей. Еще Лалаге обучили, как доставлять удовольствие мужчинам, но здесь это совершенно не понадобилось. Бургибе не требовалось, чтоб его наложницы что-то умели, кроме того, как лежать смирно. Что ж, так даже спокойнее. Правда, выказывать это не стоило. Темал следовало плакать – и она плакала, нет большого труда в том, чтоб точить слезу. Не стоило также выдавать, что она знает мерхитан. Так больше возможностей услышать что-либо полезное.

Походов по лабиринту было достаточно, чтоб она с ее тренированной памятью сумела найти дорогу, даже будучи по-настоящему слепой. И можно было приступать непосредственно к тому, ради чего ее сюда прислали.

Несколько лет назад Лалаге не стала бы копаться и постаралась бы все исполнить сразу, как только вернулось зрение. Но теперь она выждала трое суток. Привыкала, пока зрение окончательно восстановится, отслеживала, не заметил ли кто, что взгляд ее переменился. Удачно, что она в этой каморке, – здесь почти все время темно. В первом покое могли бы обратить внимание, что теперь ее зрачки реагируют на смену освещения. Вряд ли евнухи и прислужницы настолько внимательны, но лучше все же не проявлять небрежности.

Если бы в одну из этих ночей ее призвали к марзбану, дело бы значительно упростилось. Но о Темал, похоже, и впрямь забыли, а стало быть, ждать, когда ее отведут в опочивальню, не имело смысла. Так не напрасно же она запоминала дорогу.

Намеченной ночью Лалаге покинула свою каморку. Немного выждала, пока дежурный евнух поведет к марзбану нынешнюю избранницу. Тот, чья очередь была сопровождать счастливицу, открывал дверь в лабиринт собственным ключом, охранников же там не было – ни один охранник не мог видеть женщин марзбана, тем более приуготовленных для ложа – не только без покрывала, но и без одежды. Шпильки для волос отбирались только у тех, кого марзбан выбирал на ночь – они же острые! – остальные могли ими пользоваться, а в умелых руках шпилька легко заменяет отмычку. Собственно, она и оружие могла бы заменить, но тут уж по обстоятельствам…