Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 53 – Наталья Резанова

И хотя Томэй не желала признаваться в этом, она хотела порадовать сына. Мальчику пошел одиннадцатый год, скоро, ох как скоро, он станет взрослым, но пока что Кранай еще дитя, ему нравится играть, а достойных его дружбы сверстников в Дробезе нет. Дети Зофиар уже взрослые. Томэй подумывала о том, чтобы отправить наследника погостить к деду, в Нанну, но не была уверена, перенесет ли мальчик длительное путешествие. Пока что ему приходилось довольствоваться обществом слуг и наставников. Пусть же праздник даст ему возможность повеселиться.

Был доволен также и Фиахра. Несмотря на то, что эта суета была затеяна вроде как для Горонви. Ну, тот пусть справляется с задачей, поставленной его светлостью, как знает. У Фиахры – собственная задача. Забавно – все время, что он служил Лайгде, он старался сберечь деньги в княжеской казне. Теперь деньги предстояло тратить. Это было необходимо и неизбежно. Но! Как восстановление амфитеатра служит прикрытием для рудника, так явные расходы на праздник прикроют от не в меру любопытных глаз другие траты, более важные. И чем нагляднее будут расходы явные, тем проще скрыть расходы тайные. Горонви может как угодно выявлять шпионов и предателей, у Фиахры методы свои, старые, проверенные.

Он довольно много времени провел с ее светлостью, обсуждая наилучшее устройство праздника: пиршество, музыкантов, актеров, фейерверк в саду – все статьи расхода. Княгиня желала, чтоб все было устроено по законам изящного вкуса, а Фиахра с готовностью признавал, что у него вкуса нет, поэтому советы ее светлости ему необходимы. И они совершенно понимали друг друга. А вот список приглашенных гостей обсуждался непосредственно с князем. У Фиахры имелось что сказать по этому поводу.

Нужно было также подумать, под каким соусом подать на этом празднике магистра Горонви. Проще всего было представить его обществу как заезжего фокусника, как предложил Фиахра: тогда он мог бы вытворять свои магические экзерсисы совершенно открыто. Князь едва не согласился с ним. Однако что-то его остановило. Может быть, сказывалось многолетнее общение с Томэй, но в этом смешении мага с фокусником Лайгде чувствовал нечто оскорбительное. Для себя, для мага, даже для тех, кого собирался подвергнуть проверке и – не исключается – казни. Дурной вкус, как выразилась бы ее светлость.

Он спросил у Горонви, есть ли у того какие-то соображения на сей счет. Горонви ответил – напрямую называться магом не стоит. Пока не стоит. Хорошо еще, если к нему отнесутся с подозрением, как Фиахра. Но скептиков – искренних, не показных – на самом деле не так уж много. Мало их, если уж называть вещи своими именами. В глубине души люди верят в магию и страшатся ее. И маг при особе князя вызовет страх и привлечет излишнее внимание, что совсем не нужно.

А вот в науку большинство дворян и военных не верит и не боится ее. Что, в общем, неправильно, но в такие тонкости вдаваться ни к чему. Короче, всяк в светском обществе знает, что такая штука, как наука, существует, но всерьез ее не принимает. И если при дворе его светлости появится ученый, приглашенный исследовать древности Дробезы (что в определенном смысле является чистой правдой), это никого не удивит, и к таковому отнесутся покровительственно и снисходительно, с некоторой толикой уважения, поскольку ученый – все же не фокусник. Если кто-то и впрямь заинтересуется древностями экзархата, что ж, у Горонви найдется, что им ответить.