Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 75 – Наталья Резанова

Человек, лежавший без движения в одной из клеток, поднялся на ноги и выламывал прутья клетки.

Дабар знал, что он получает силу от чужих мучений. Но он всегда причинял эти мучения сам, просто подкормиться от чужой боли ему бы в голову не пришло. Однако сейчас это произошло. Страдания Кери были столь ужасны, что сила, отобранная у него за седмицы заключения, восстановилась. И, может быть, он еще успеет…

Стражник, поначалу обалдевший, двинулся к Дабару, но слишком медленно для того Дабара, каким он стал сейчас. Обломок железного прута вонзился между ребрами служителя порядка прежде, чем тот поднял руку для удара. Толпа взвыла. И Хусса, наконец, удосужился взглянуть, что происходит, – как раз в тот момент, когда Дабар спрыгнул с крыши на арену. Хусса даже не успел испугаться, потому что любой человек, прыгая с такой высоты, разобьется или переломает ноги.

Но Дабар вскочил и бросился к нему. То есть не к нему – к жертве.

Наверное, Хусса был палачом не по должности – по призванию. Потому что он выхватил меч, но направил его не против Дабара. Он довершил то, чем был занят. Размахнувшись, он снес Кери голову – с одного удара. Такой удар – вершина палаческого искусства, в иное время публика его бы оценила, но Хуссе гордиться не пришлось. Потому что более ничего в своей жизни он сделать не успел. Дабар перехватил его руку с мечом, свалил на арену и, наступив на затылок, вбил лицом в камни.

Вой в толпе не умолкал. Его светлость, склонившись, пытался перекричать всех.

— Стража! Взять его! Уничтожить!

Фиахра согнулся пополам. Его рвало. Но никто не обращал на это внимания.

Горонви покинул ложу и медленно спускался вниз по лестнице, по направлению к арене. Странно – публика не разбегалась, но никто и не пытался помочь стражникам справиться с взбесившимся преступником. Наверное, его светлость ждал этого от Горонви. Все прочие не отрывали взглядов от происходящего на арене – как стражники, точно собаки на медведя, набрасываются на страшного человека в лохмотьях, вооруженного слишком тяжелым для фехтования мечом, – и ничего не могут с ним сделать.

Но Горонви видел его не тем зрением, что все остальные. Внутренним.

Как он мог так ошибиться? Почему видение впервые подсунуло ложный образ? Женщина не была вместилищем магической энергии, и напрасно Горонви искал в ней то, чем она не обладала.

Не она. Он.

При этом Горонви по-прежнему не чувствовал в этом человеке природного дара. Не в этом ли причина роковой ошибки? Но сила переполняла его. Синее пламя, доступное лишь сокровенному зрению, омывало его тело, слепя, обжигая…

Горонви опустился на колени у борта арены, прикрыл лицо руками. Кровь лилась по камням – как в видении из прошлого, впервые с тех пор, как амфитеатр был заброшен. Но не потому Горонви не мог больше смотреть. Вызывая магическую силу из земли, Горонви надеялся стать ее хозяином. Но если здесь есть тот, кто способен ее перехватить, возможно, картина собственной гибели и разрушения Дробезы, нарисованная ему видением, была истинной, несмотря на ошибки в частностях.

И он сам, собственной волей, пробудил это чудовище…

Но ничего не произошло. Тому, кто дрался сейчас на арене, не было никакого дела ни до Горонви, ни до Дробезы. Та жуткая сила, что росла в нем, пока он, как тростинки, ломал направленные на него пики и алебарды, перерубал клинки, крушил кости, была направлена совсем на другую цель.